Кулагин кгб. Генерал кгб о крушении социалистического лагеря

Одни называли его мучеником перестройки, ставя в один ряд с Ельциным, Гдляном, Ивановым, Волкогоновым, Полтораниным, восхищаясь бунтарем, бросившим вызов такой могучей организации, как КГБ. Другие считали отступником, разгласившим чекистские тайны. Третьи призывали не компрометировать, не осуждать его, ибо этим будет создан привлекательный для многих образ очередной «жертвы», на сторону которой станет немалая часть публики. Тем более прецедентов за годы перестройки было предостаточно.

Короче, бывший генерал КГБ Олег Данилович Калугин заставил говорить о себе со всех трибун, включая и трибуну последнего, ХХVIII съезда КПСС.

О личности Калугина ходило немало слухов. Утверждали, например, что он зять министра обороны и члена Политбюро Дмитрия Устинова, сын высокопоставленных родителей. Все это было преувеличением. Видно, в сознании не укладывался генеральский поступок: вряд ли на такое способен простой человек, добившийся своим горбом столь заметного продвижения по службе.

Сам Олег Данилович неоднократно в интервью опровергал ходившие по Москве слухи, будто его публичные выступления стали возможны лишь благодаря тайной поддержке каких-то высоких родственников, включая семьи маршала Устинова, премьера Косыгина и других бывших руководителей страны.

Он неоднократно подчеркивал, что его отец - выходец из орловских крестьян - имел шесть классов образования, служил в НКВД охранником. Стоял у здания комиссариата. В 55 лет, отслужив четверть века, ушел в отставку и получил маленькую пенсию - 78 рублей. Очень ругался, что его обидели. Мать Олега Даниловича родилась в Петербурге, в рабочей семье. Будущий генерал КГБ женился на простой советской гражданке по фамилии Иванова. Они были знакомы с восьмого класса, женаты уже более сорока лет. Мать жены всю жизнь преподавала в школе. Отец жены, правда, был полковником, одно время даже возглавлял ленинградский филиал Военно-политической академии имени В. И. Ленина, но его давным-давно уволили со службы. В общем, оснований для спекуляций на тему родственников вроде бы нет.

И все-таки неожиданный поступок генерала не укладывался в головах обыкновенных людей. Ведь он прекрасно знал, чем это грозит ему лично. Значит, есть какая-то тайная подоплека. Какая?

Имела хождение догадка о том, что КГБ засылает в ряды демократов своих людей. Достигала она ушей и опального генерала. Однако он всякий раз на прямые вопросы, касающиеся этой версии, отвечал, что является активным участником демократического движения и хочет, используя свой специфический опыт и знания, содействовать всем силам, стремящимся к глубоким реформам, к подлинной перестройке.

Некоторые журналисты пытались найти объяснение столь странного поступка Калугина его длительным пребыванием в США. С целью выяснения истины задавали каверзные вопросы, например, не повлияло ли проживание Олега Даниловича в Вашингтоне и Нью-Йорке на формирование его мировоззрения. Он ведь был исполняющим обязанности резидента КГБ в Вашингтоне, а до этого проходил стажировку в Колумбийском университете как журналист.

Калугин признавал, что в США его, среднего советского человека, поразила открытость этого мира, возможность неограниченного познания, свободного изъявления своих мыслей. Несомненно, в какой-то степени окружавшая среда на него влияла, откладывалась в нем. Но мировоззрения в те годы не изменила. Молодой разведчик оставался правоверным коммунистом, осуждал американский образ жизни и в своих выступлениях на страницах американской печати, абсолютно не кривя душой, утверждал: «Что бы вы ни делали, какие бы блага ни имели, коммунизм - это будущее всего человечества, и жаль, что вы этого не понимаете».

Олег Данилович считает себя призывником хрущевской оттепели. Он глубоко симпатизировал «пражской весне», считая ее продолжением хрущевских реформ. Представляя себя демократом уже в те годы, Калугин рассказывал, что еще до вторжения советских танков в Прагу он писал в своих донесениях в Москву: никакого видимого участия ЦРУ в чехословацких событиях не обнаруживается. А когда приехал в Москву, ему сказали:

Ваши бумаги были уничтожены. Нельзя докладывать такие вещи нашему руководству.

Приведем вкратце хронику поступков, которые, по мнению самого Калугина, свидетельствуют о демократизме его образа мышления. Именно они и привели генерала КГБ к конфронтации. Генеральские звезды на его погонах засверкали в 38 лет, когда их владелец занял пост начальника Управления внешней контрразведки. Тут он столкнулся со многими негативными явлениями в верхних слоях советских работников. Многие послы, торгпреды и другие лица, имевшие доступ к материальным ценностям, занимались спекуляцией и приписками, брали взятки.

С гигантской коррупцией столкнулся он в Ленинграде, куда его перевели на должность первого заместителя начальника областного управления КГБ. Не давала покоя обида: почему его, внешнего контрразведчика, вытолкнули из Москвы и решили использовать на незнакомой ему работе? В Ленинграде, по его словам, коррумпированы были милиция, прокуратура. Дело дошло даже до руководящих сотрудников обкома партии - именно там одернули Калугина, порекомендовали не совать нос не в свои вопросы. Калугин написал письмо в ЦК. Приехала комиссия. Ее заключение - приведенные факты в основном не подтвердились. А ведь шел уже 1986 год…

Калугин не сдался, написал еще одно письмо в ЦК. Его вызвал к себе председатель КГБ Чебриков, предупредил:

Будешь писать, уволю…

Но молчать генерал, по его словам, не мог и в феврале 1987 года послал письмо Горбачеву. В письме содержались размышления о демократизации общества. Калугин предлагал Горбачеву покончить со всесилием КГБ, сократить аппарат и сделать его независимым от партии.

Это письмо было через надежные руки лично передано Горбачеву. Генсек якобы отнесся к предложениям положительно, но ответа так и не последовало. Зато через месяц генерала снова вызвал Чебриков и взволнованно спросил:

Что ты там написал?

Они проспорили два часа. Потом Чебриков встал и сказал:

Я буду защищаться.

Калугин ответил, что он будет делать то же самое. Хотя понимал, что у них разные весовые категории.

Нет, его тогда не уволили. По словам Олега Даниловича, выждали, когда ему исполнится пятьдесят пять лет, пригласили и сказали:

Спасибо за вашу службу!

Выдали премию, безупречно аттестовали. То есть проводили чинно и благородно. Проводы на заслуженный отдых состоялись в 1989 году.

Пенсию ему положили 350 рублей - весьма приличную для тогдашнего уровня цен. Оставили и кое-какие льготы: пятидесятипроцентную скидку на оплату квартиры, право на занятие площади больше, чем обычно положено, на 20 квадратных метров. Но того, что было в комитете - специальной секции для генералитета в магазинах, поликлинике и больницах, продуктовых заказов, выездной торговли, - он был лишен. Калугин в свои 55 снова пошел работать - консультантом Ассоциации развития информационных технологий, созданной в рамках Академии наук. Платили ему 600 рублей. Жить, по его признанию, можно было, хотя он, откровенно говоря, рассчитывал на большее - ну хотя бы стать заместителем председателя правления Агентства печати Новости, тем более что это была лубянская должность…

И вдруг… 16 июня 1990 года в зале кинотеатра «Октябрь», где собралась конференция «Демократической платформы КПСС», а затем в ряде центральных изданий отставной генерал Калугин выступил с резкой критикой своего ведомства. Эти выступления создали беспрецедентную до того ситуацию, поскольку прозвучавшие в них обвинения исходили не от перебежавших «на ту сторону», а из уст и из-под пера человека, который не пересек границу. Изменник - и никуда не бежит, нигде не прячется!

Упреждая вопросы, Калугин смело затронул деликатную тему своего присутствия в зале кинотеатра «Октябрь». Чтобы у собравшихся не закралось сомнение относительно цели его прибытия к ним, чтобы они не подумали, будто он «вскочил на подножку „Демократической платформы“ из-за каких-то неблаговидных соображений», Калугин сделал все возможное, чтобы представить себя борцом за права человека, да еще когда - в разгар застоя, да еще где - в сплоченных рядах КГБ!

Бывшие его сослуживцы, однако, этой легенде не поверили. В печати появилось немало публикаций, в которых доказывалось, что, несмотря на то, что Олег Данилович, судя по его словам, опытный разведчик, легенда о демократическом прошлом не выдерживает настоящей проверки. Поведение отставного генерала многие его коллеги объясняли стремлением любым способом добиться репутации правдолюбца, которая открывает двери в совсем другие сферы, ясно обозначившиеся на тогдашнем политическом небосводе.

Разоблачительная беллетристика становится главным делом разжалованного генерала. Он не видит на этом пути никаких препятствий, кроме одного:

КГБ может воспрепятствовать методом тайного вторжения в квартиру, обыска и изъятия написанных листов. Поэтому я должен работать так, чтобы все написанное сразу исчезало с моего стола и хранилось в надежном месте.

Зарубежные радиостанции сообщали, что Калугин отверг предложение работать начальником ленинградской милиции, переданное ему Чубайсом от Собчака. Отказался и от такой же должности в Москве, предложенной якобы неофициально от «кругов, близких к Ельцину». Да, он слышал об идее создания российского комитета национальной безопасности и о том, что его якобы прочат в начальники. Он не говорил об этом лично с Ельциным, но не думает, что тот пойдет на конфликт с Горбачевым и Крючковым. Если все-таки предложат, то готов рассмотреть.

Хотя, честно говоря, КГБ мне смертельно надоел, - признавался Калугин. - Я слишком хорошо знаю, как трудно в этой системе что-нибудь изменить. Ведь даже сейчас, когда власть формально перешла от партии к Советам, начальник, например, ленинградского управления КГБ докладывает первому секретарю обкома Гидаспову и не докладывает председателю Ленсовета Собчаку…

Любопытный вопрос задал разжалованному генералу корреспондент информационного агентства ИМА-пресс:

Многие, особенно в среде интеллигенции, живут в опасении заговора и переворота, нацеленного против демократии. Насколько велика такая опасность? Возможен ли, на ваш взгляд, заговор-сговор против Горбачева наподобие того, какой был организован в октябре 1964 года против Хрущева и в котором, как известно, активную роль сыграл тогдашний председатель КГБ Семичастный?

Прошу обратить внимание на время, когда задавался вопрос. Был конец июля 1990 года. До создания ГКЧП оставался всего один год.

Теоретически возможен, - ответил Калугин. - Но практически, зная нынешнее руководство КГБ, в частности Крючкова, я оцениваю такую возможность как не очень большую. По своему характеру Крючков - это, если можно так выразиться, помощник. Он всю жизнь был помощником кого-либо. Прежде всего Андропова. Будучи начальником канцелярии КГБ, он в основном имел дело с бумагами, решения не принимал. Потом он стал начальником разведки. И его считали помощником председателя по разведке: самостоятельные решения от него опять-таки не исходили. Помнится, приходишь к нему с каким-то делом. Он тут же хватается за трубку прямой связи с Андроповым: «Юрий Владимирович, вот такая ситуация… Как вы думаете? Что нам делать?» Андропов объясняет ему, что делать, а он со спокойной душой передает это мне. Вот такой стиль, такая психология, которые сохранились у него и на председательском посту…

В августе 1991 года характеристика Крючкова, данная Калугиным, полностью подтвердилась. Начав дело, Крючков не довел его до конца. Попав в «Матросскую тишину», он с испугу написал покаянное письмо Горбачеву.

Задачей этого расследования не является выяснение побудительных мотивов ошеломившего всех поступка чекиста. Тема сложная, она требует дополнительных изысканий. Нас интересует в этой нашумевшей истории дальнейшее развитие событий, раскрывающее суть горбачевской модели правового государства. Дело Калугина как раз и является ее зеркалом.

Итак, 30 июня 1990 года, ровно через две недели после выступления отставного генерала КГБ на конференции «Демократической платформы КПСС», последовал указ президента СССР о лишении Калугина всех полученных им государственных наград. Указ был издан по представлению КГБ СССР за действия, порочащие честь и достоинство сотрудника органов госбезопасности. Постановлением Совета Министров СССР за указанные действия его лишили воинского звания генерал-майор запаса.

Какое же звание ему оставили? Он не знал. Когда-то генерала П. Григоренко, попавшего в такую же ситуацию, разжаловали в солдаты. Солдатская пенсия в СССР составляла 12 рублей в месяц.

Григоренко Петр Григорьевич - генерал-майор, активный участник правозащитного движения в СССР. В 1964 году был арестован, лишен воинского звания. В 1970-м был вторично арестован и отправлен в психбольницу. С 1977 года жил в США. Скончался в 1987 году в возрасте 80 лет.

В конце 1997 года президент России Борис Ельцин подписал указ об увековечении памяти Григоренко. В соответствии с указом правительству Москвы предлагалось рассмотреть вопрос о названии (переименовании) одной из улиц столицы его именем и установлении мемориальных досок на доме, где жил Григоренко, и на здании Военной академии имени Фрунзе, где он работал. Министерству обороны поручено учредить стипендии имени Григоренко для слушателей и адъюнктов Военного университета Минобороны.

Каких государственных наград лишили Калугина? У него было три ордена. Первый - «Знак Почета» - он получил в 1964 году за активную работу по приобретению источников информирования за границей. Ордена Красной Звезды (1967) и Красного Знамени (1977) ему были вручены за операции, направленные на обеспечение государственной безопасности.

Кроме государственных, он имел и ведомственные награды, в том числе и медаль КГБ «За безупречную службу» всех трех степеней. Были еще ценные подарки председателя КГБ, такие, как именное охотничье ружье, радиоаппаратура и т. д.

Приказом председателя КГБ СССР Калугин также был лишен знака «Почетный сотрудник госбезопасности». Отставной генерал узнал об этом, по его словам, не из советских газет, а из передачи Би-Би-Си. Был у него такой грех: по ночам слушать вражьи голоса.

Правда, если быть точным, то накануне ему позвонили из КГБ. Впервые с тех пор, как он ушел в отставку. Предложили приехать на Лубянку. Наверное, тогда ему хотели объявить о санкциях. Но Калугин догадался о цели вызова и сказал, что не хочет иметь никаких дел с руководством КГБ, что единственный способ доставить его туда - силой. Добровольно он там никогда не появится.

Почему Калугин более всего сокрушался о лишении его знака «Почетный сотрудник госбезопасности»? Подумаешь, какая-то там ведомственная награда!.. Ордена Красного Знамени и Красной Звезды куда весомее.

Все это так, но скромный ведомственный знак давал право на 50-процентную скидку в квартплате, 20 лишних метров жилплощади плюс престиж независимо от должности.

В интервью демократическим средствам массовой информации разжалованный генерал сравнивал обрушившиеся на него санкции с теми, которые выпали на долю уже упоминавшегося генерала Григоренко, а также академика Сахарова и министра внутренних дел Щелокова.

С точки зрения процедуры, Сахаров так же, как и я, без суда и следствия, произволом высшего руководства был лишен звания трижды Героя Социалистического Труда, других наград. Правда, Академия наук не позволила лишить его «генеральского» звания. Или возьмем того же Щелокова. Он тоже был лишен всего, но по приговору суда, и осужден был за конкретные деяния. В моем же случае состава преступления нет. Разоблачая мафиозную ведомственную «секретность», я остаюсь чистым как перед законом, так и перед обществом. Считаю, что та поспешная акция, которая предпринята против меня, носит профилактический характер: заткнуть рты тем, кто захочет пойти моим путем.

Практически одновременно с лишением Калугина государственных наград Горбачев подписал указ о восстановлении в советском гражданстве эмигрантов Александра Зиновьева, Владимира Максимова и Жореса Медведева. Понимал ли Горбачев двусмысленность ситуации, устраняя несправедливость в отношении бывших диссидентов и давая повод для обвинения в отношении диссидента нынешнего? Высказывалось предположение о подоплеке этого своеобразного «обмена»: мол, после атаки со стороны высокопоставленных военных на партийном съезде лидер партии нуждался в поддержке организации не менее влиятельной, чем армия.

Как бы там ни было, но 17 июля исполнявший обязанности Генерального прокурора СССР Алексей Васильев подписал постановление о возбуждении по материалам КГБ СССР уголовного дела против Калугина. Как сообщила прокуратура страны, в советских и зарубежных средствах массовой информации со ссылкой на бывшего генерал-майора КГБ СССР О. Калугина и от его имени распространялись сведения, составлявшие государственную тайну (ст. 75 УК РСФСР). Пикантность ситуации заключалась в том, что именно в этот день - 17 июля 1990 года - Калугин был зарегистрирован кандидатом в народные депутаты СССР. Опальный генерал пошел ва-банк: решил баллотироваться в Краснодаре, на освобожденное Иваном Полозковым место. Первый секретарь ЦК Компартии РСФСР добровольно освободил место в союзном парламенте, сделав выбор в пользу парламента России и краевого Совета - в соответствии с законом можно было быть депутатом не более чем двух Советов.

Думаю, это очередная попытка набросить намордник на гласность, запугать людей, и прежде всего тех, кто меня поддерживает, особенно среди сотрудников КГБ, а также ввести в заблуждение общественность. Никаких официальных обвинений мне не предъявлялось. Да и не могли, наверное, предъявить. Ведь, как оказалось, никаких документов, дающих право обвинить меня в разглашении государственных тайн, в Главной военной прокуратуре нет. Единственное, что есть, это постановление о возбуждении уголовного дела, подписанное Васильевым…

К своему заявлению, растиражированному демпрессой, Калугин добавил, что в его публикациях не были раскрыты какие-то государственные секреты. «Тайны» КГБ, о которых он рассказал журналистам, можно отнести к разряду тайн корпорации, но никак не государственной организации, стоящей на страже Конституции и безопасности граждан. Мол, он говорил лишь о подзаконных актах, которые не должны применяться в правовом государстве.

Возьмите, например, даже самый «секретный» документ, который я «выдал», - служебную инструкцию, пришедшую в КГБ из ЦК КПСС. Этот документ запрещает сбор и хранение любой негативной информации на номенклатурных работников, проведение по отношению к ним любых оперативных мероприятий. Но истинный смысл ее - поставить партию, а точнее ее руководящую верхушку, над обществом. Разве так должно быть в демократическом государстве? А то, что я говорил о деятельности органов за рубежом, то эти «тайны» давно и хорошо известны там.

Демпресса с удовольствием цитировала статью 50 закона СССР «О выборах народных депутатов СССР», где говорилось: «Кандидат в народные депутаты СССР не может быть привлечен к уголовной ответственности, арестован или подвергнут мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, без согласия Центральной избирательной комиссии».

Особенно смаковалось то обстоятельство, что коль Калугина обвиняют в разглашении государственных тайн, то, значит, должен быть закон об этой самой государственной тайне. Но такого закона в ту пору в Советском Союзе не было. Существовало лишь положение Совета Министров о гостайне - подзаконный акт. Секретный, разумеется.

На вопрос корреспондента «Московских новостей»: «Может быть, вы знаете, что такое государственная тайна? Так раскрывали вы ее или не раскрывали?» - Калугин ответил:

Государственную тайну я пока держу при себе.

Таким образом, возбуждение против Калугина уголовного дела не могло помешать ему участвовать в выборах. Скорее наоборот. Сработала старая схема: если сверху говорят «плохой», то снизу реагируют по-иному. События обычно развиваются по закону физики - сила действия равна силе противодействия.

И действительно, за него проголосовали 57,9 процента пришедших на избирательные участки граждан. За его соперника, заместителя председателя краевого агропромышленного союза Н. Горового, было подано 39,2 процента голосов. Участие в волеизъявлении принимали около 62 процентов населения Краснодарского края. Это было что-то невероятное: генерал КГБ, лишенный звания и наград, получил парламентскую неприкосновенность и возможность критиковать Лубянку с трибуны Большого Кремлевского дворца.

И где победил! В вотчине первого секретаря ЦК Компартии РСФСР Ивана Полозкова, в которой полтора года назад он получил более 83 процентов голосов на выборах в Верховный Совет СССР. Не исключено, что успех «иногороднего» Калугина был вызван дефицитом политических лидеров на Кубани. Как правило, это были одни и те же лица, которым местное население не особенно доверяло.

В списке кандидатов на парламентское место значились врачи, председатели колхозов, представители модного тогда движения зеленых, директора заводов. Кроме Калугина был еще один генерал, действовавший, - начальник политуправления Северо-Кавказского военного округа Владимир Сеин.

В программе Калугина было все, что высказывали два десятка других кандидатов: самоуправление Кубани, свободные экономические зоны, экологическое возрождение курортного края, собственность во всех формах - от колхозной до частной. Приверженность перестройке, наконец. Но соперники разжалованного генерала вслед за провозглашением этих целей начинали «жевать» цифирь. А он горячо призывал к сокращению КГБ, прекращению «тайного сыска», рассказывал о своей судьбе.

В пользу Калугина сказалось и ограничение выступлений в печати, на некоторых предприятиях ему отказывали во встречах с избирателями. Даже транспорта он не имел, возили добровольные помощники на частных машинах.

Сторонники Калугина тоже не сидели сложа руки. Появились листовки, порочившие его соперников: кто-то получил без очереди жилье, кто-то использует для агитации военный ансамбль.

Накануне выборов в Краснодар из центрального КГБ прибыли два генерала и несколько полковников. Они разъезжали по кубанским станицам и втолковывали:

В станице Ленинградская первый секретарь райкома партии публично назвал Калугина предателем. А прибывший на Кубань для его поддержки в числе 20 других депутатов СССР, РСФСР, среди которых были Николай Иванов, Татьяна Корягина, Александр Политковский, Виталий Уражцев, Юрий Черниченко, священник Глеб Якунин убеждал верующих:

Бог с Калугиным!

В местном управлении КГБ сторонники Калугина передали ему перечень вопросов, подготовленный в Москве, чтобы поставить его в тупик на встречах с избирателями. Вот образчик:

Были Олег Лялин, Олег Пеньковский, Олег Гордиевский, теперь - Олег Калугин… Кто следующий?

Ну кто на Кубани знал советского разведчика Олега Лялина, сбежавшего в Лондоне в 1971 году?

Ему задавали и такой вопрос:

Как бы отнесся к вашему поступку Ким Филби?

Будь он жив, непременно поддержал бы меня. Филби пришел к нам в 30-е годы не за деньги, а за идею. Он был идеалистом и долго свою веру хранил. Но, пожив в Советском Союзе, он понял, что все его представления были иллюзорны. Мир, ради которого он жил, ради которого ушел от своих хозяев, рухнул. Он понял, что это совсем не то, ради чего стоило стольким жертвовать… У нас была переписка, в которой Филби допускал довольно хлесткие выражения в адрес властей. «Ваша Византия», - так он говорил. Но обратного хода у него уже не было… Нет, Филби был бы со мной… А другой советский разведчик в Англии - Блейк, с которым я тоже работал, - жив. И когда меня лишили звания, наград, позвонил: приходи в гости…

Весь аппарат - партийный, советский, КГБ - работал против Калугина. Но - о чудо! - опальный генерал прошел в парламент там, где трижды побеждал Полозков. Калугин не жалел черной краски для КГБ - мол, это безотчетная организация, она всегда получала карт-бланш в смысле расходов - рублевых ли, валютных ли…

Чествование победителя вылилось в четырехтысячный митинг. Бессменный ведущий мероприятий в поддержку Калугина народный депутат РСФСР полковник Виталий Уражцев (лидер союза военнослужащих «Щит») от имени российской парламентской фракции «Демократическая Россия» торжественно объявил собравшимся о намерении выдвинуть кандидатуру Калугина на пост «российского министра национальной безопасности». Уражцев огласил также имя кандидата в российские министры обороны: на этот пост, по его словам, предполагалось выдвинуть народного депутата РСФСР, экономиста… Татьяну Корягину.

Но официальные лица хранили молчание. Никто из руководства края не соизволил даже позвонить, узнав о результатах голосования. Впрочем, другой реакции ожидать было трудно.

А еще через две недели, 30 июля, бывший чекист создал еще один небывалый в стране прецедент. Считая незаконным лишение себя воинского звания, орденов и медалей, а также генеральской пенсии, со ссылкой на соответствующие статьи Конституции СССР и УК РСФСР, подтверждавшие его позицию, Калугин направил в Московский городской суд иски президенту СССР Михаилу Горбачеву, председателю Совета Министров Николаю Рыжкову и председателю КГБ Владимиру Крючкову. Аналогичный документ был направлен им в Комитет конституционного надзора СССР.

Калугину в КГБ отводили ту же роль, которую для КПСС сыграли Ельцин, Травкин, Афанасьев, Шостаковский.

Страна - в очередной раз! - бурно обсуждала громкое дело. В острых дискуссиях участвовали пресса, военные и гражданские, судьи и адвокаты, жители города и села. В жаркой схватке сцепился крупняк - это вам не судебная разборка с соседом-пенсионеришкой поселкового масштаба!

Сам Калугин твердо и однозначно с самого начала заявил, что государственных тайн он не разглашал, а то, о чем он говорил в прессе, давным-давно известно на Западе. И вообще - что есть государственная тайна? Что это такое? Да еще в стране, где нет закона о государственной тайне?

Эти вопросы ставили в тупик многих юристов. «Московские новости» смаковали выдержку из комментариев к Уголовному кодексу: «Под разглашением государственной тайны следует понимать предание огласке сведений, составляющих государственную тайну». Действительно, исчерпывающе. В дружном хоре демократически настроенных журналистов терялись редкие голоса, обращавшие внимание на существование в ряде западных стран довольно строгих законов в отношении сотрудников спецслужб. В тех же Штатах за раскрытие принадлежности к разведке грозит тюремное заключение сроком до десяти лет и штраф до 50 тысяч долларов. В Англии на сотрудников спецслужб, в том числе бывших, законом наложен обет молчания.

Но эти трезвые голоса, призывавшие к благоразумию, тонули в общем потоке эйфории, захлестнувшей сознание наших сограждан. Внушительная победа Калугина на выборах в Краснодаре, где он успешно обошел всех двадцать конкурентов на депутатский мандат, окончательно вскружила головы легковерным. Многим думалось: вот оно, начало преодоления стереотипов мышления и практики, когда поверженная личность не всплывала вновь к крупной политической жизни. Неужели наконец возможно и у нас то, что стало правилом на Западе: судебный иск «мистер Смит против Соединенных Штатов»? Неужели каждый может предъявить иск правительству, министерству, президенту, парламенту, если они своим актом нарушили право гражданина, и рассчитывать на положительный исход дела?

Начало судебного разбирательства исков Калугина было обнадеживающим. Городской суд их принял! Впервые в практике. Все три. Первый - к президенту СССР за незаконное, с точки зрения Калугина, лишение его государственных наград. Второй - к Председателю Совета Министров СССР - за лишение звания генерал-майора. И третий - к председателю КГБ СССР за лишение генеральской пенсии. Впрочем, чего здесь необычного, строили ведь правовое государство. А раз так, то всем гражданам должна быть предоставлена возможность разрешить в суде свой конфликт с государством, в том числе и с его высшими руководителями.

Процесс обещал стать историческим - он ведь создавал прецедент. Понятен поэтому тот громадный интерес, с которым страна следила за прохождением иска Калугина.

Это было первое в истории ВЧК-ГПУ-КГБ судебное дело против председателя КГБ.

Возвращения пенсии я добиваюсь ради принципа, а не из-за того, что мне не на что жить, - разъяснял журналистам Калугин. - Горбачев и Крючков сделали меня обеспеченным человеком: я уже получил авансы по контрактам с несколькими нашими и зарубежными издательствами, для которых пишу статьи и книги.

Как и ожидалось, Крючков в суд не явился, а прислал начальника юридического отдела КГБ СССР Виктора Алексеева. Калугин пришел сам и привел с собой юриста Бориса Кузнецова, работавшего помощником народного депутата СССР Сергея Белозерцева. Борис Кузнецов был известным сыщиком, участвовал в раскрытии известных дел, в том числе краж картин и рукописей из собраний Эрмитажа, расследовал «золотые дела» в Магаданской области. В 38 лет ушел на пенсию, работал в Институте биологических проблем Севера.

Представитель Крючкова Виктор Алексеев начал с того, что попросил суд прекратить рассмотрение дела, так как, по его мнению, и дела-то никакого нет. Пенсии Калугина не лишали, а просто перестали ее выплачивать, после того как Совет Министров 29 июня лишил генерала звания. Крючков здесь ни при чем, а Калугину следует дождаться шестидесятилетия и обратиться в собес.

Ответ у Кузнецова был готов: 29 июня Совет Министров СССР вообще не собирался. Не исключено, что Рыжков принял такое решение единолично, но выдал его за коллективное мнение Совета Министров.

Калугин высказался еще резче:

Я знаю от своих друзей в комитете, что заявление КГБ для прессы Крючков редактировал сам. Думаю, что Рыжков и Горбачев не захотели портить отношения с Крючковым и его мощной и хорошо информированной организацией. Вполне допускаю, что КГБ имеет компромат на Горбачева еще со ставропольских времен. Считаю не случайным, например, тот факт, что бывший начальник Ставропольского управления КГБ генерал-лейтенант Сергей Толкунов до сих пор, в возрасте 75 лет, работает начальником инспекции КГБ СССР…

Суд, однако, эти соображения сторон в расчет не принял и ходатайства отклонил.

Дальнейшая история судебной тяжбы следующая.

В августе 1990 года Калугин обратился в Московский городской суд с жалобой, в которой просил признать незаконным постановление Совета Министров СССР от 29 июня 1990 года № 621 о лишении его воинского звания генерал-майора запаса.

Однако Московский городской суд определением от 28 августа того же года отказал в принятии жалобы к производству, сославшись на то, что закон СССР от 30 июня 1987 года «О порядке обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц, ущемляющих права граждан», действовавший на день принятия Советом Министров СССР названного постановления, не предусматривал права обжалования в суд действий коллегиальных органов.

Калугин обжаловал этот отказ в Верховном суде РСФСР, судебная коллегия по гражданским делам которого 12 октября 1990 года отменила определение Московского городского суда, предложив ему уточнить, чьи действия обжалует Калугин - Совета Министров СССР как коллегиального органа или же единоличные действия Председателя Совета Министров СССР.

Заседание суда продолжалось 15 минут. Судьи совещались полтора часа. В ожидании решения среди присутствовавшей публики распространялась в списках речь Калугина под заглавием «Олег Калугин о КГБ» по цене 45 копеек за речь.

25 октября того же года Калугин написал дополнительную жалобу, в которой просил признать неправомочными действия именно Председателя Совета Министров СССР, подписавшего постановление Совета Министров СССР от 29 июня 1990 года.

Пленум Верховного суда СССР нашел эту жалобу необоснованной. И вот по каким обстоятельствам.

Калугин был лишен воинского звания не распоряжением Председателя Совета Министров СССР или кого-либо из его первых заместителей, а постановлением Совета Министров. Оно подписано, как и предусмотрено законом СССР от 5 июля 1978 года «О Совете Министров СССР», Председателем Совета Министров СССР, а также управляющим делами Совета Министров СССР, который входил в состав Совета Министров СССР. Следовательно, это постановление нельзя считать принятым единолично Председателем Совета Министров СССР.

Совет Министров СССР, как высший исполнительный и распорядительный орган государственной власти СССР, был ответствен перед съездом народных депутатов СССР и Верховным Советом СССР и им подотчетен. Пересмотр его постановлений и распоряжений, при наличии к этому оснований, отнесен к компетенции этих органов (п. 18 ст. 113, ст. 130 Конституции СССР). Суду такие дела неподведомственны. Что касается жалобы Калугина на распоряжение должностных лиц органов Комитета государственной безопасности СССР о прекращении выплаты ему пенсии, то принятие решения по этому вопросу зависит от разрешения в установленном порядке жалобы по поводу лишения его воинского звания.

Короче, в соответствии с воинским дисциплинарным Уставом председатель КГБ имел право лишить Калугина звания генерал-майора, а обжаловать это решение он мог только вышестоящему начальству. Однако Калугин был убежден, что кроме как в суд ему обращаться некуда, а точнее, бессмысленно.

Против внесудебного порядка рассмотрения жалобы Калугина выступила вся тогдашняя демократическая общественность Москвы. Рассуждали так: если некий гражданин подает жалобу на обыкновенного руководителя предприятия, организации или ведомства, то этот иск рассматривался в суде. Но коль речь шла о личности Председателя Совета Министров СССР, то суд как бы становился неправомочным вести расследование конфликта. Спрашивается - почему? И Калугин, и Рыжков - граждане СССР, и суд вполне полномочен разобраться в претензиях одного к другому. Но, как представлялось тогда, ранг Председателя Совета Министров был слишком высок, чтобы спускаться на уровень какого-то там суда.

Таким образом, Олег Калугин проиграл дело, так и не добравшись до суда. Разжалованному генералу сказали, что он может жаловаться «в порядке подчиненности» - то есть в Верховный Совет СССР, орган, конечно же, авторитетный, однако не судебный.

Весной 1991 года, после всех этапов рассмотрения, о которых читатель, наверное, уже не помнит, стало ясно, что желание Калугина быть судимым так и останется несбыточной мечтой. Пленум Верховного суда СССР постановил: иск к Председателю Совета Министров судебному разбирательству не подлежит. Опустим многие любопытные подробности, включая и сенсационное заявление адвоката Калугина о том, что никакого решения Совмина не было, его принял единолично председатель, у истца на руках заверения двенадцати союзных министров в том, что о заседании, где бы Калугина лишали звания, они не слышали. Не станем перечислять и другие неувязки, о которых предостаточно сообщалось в прессе. Ограничимся лишь комментарием самого Калугина: все равно он будет «копать глубже», искать бесспорные доказательства недействительности решения Совмина. Но даже в случае неудачи процесс сам по себе принесет, по мнению Калугина, пользу, если, как он заявил, «поможет падению этого правительства и нанесет ущерб репутации Горбачева и Рыжкова».

«Копать глубже» не понадобилось. Не прошло и полугода, как Калугину были возвращены его звание, награды и пенсия. В соответствии с указом президента СССР. Так он отблагодарил опального генерала за поддержку в августовские дни 1991 года.

«А как же судебное разбирательство?» - спросит дотошный читатель. Разжалованный генерал так его добивался! Ему казалось, что в суде он сможет доказать свою правоту - как-никак целью провозгласили правовое государство. Увы, это была горбачевская модель.

Кто подписывал указ о лишении наград, тот подмахнул и новый об их возвращении. Трудно, что ли? После Фороса чего только подписывать не приходилось…

Последняя должность Калугина в Советском Союзе - советник последнего председателя КГБ Вадима Бакатина. Четыре месяца, которые КГБ просуществовал после августовских событий, Калугин помогал Бакатину в реформировании этого ведомства, в кадровых перестановках.

Потом они оба стали вольными художниками. Писали мемуары, ездили с лекциями за границу. В 1993 году во время одного из таких вояжей Калугина арестовали в Лондоне. Поводом послужили его интервью и статьи, в которых он заявлял о причастности КГБ к убийству в 1978 году болгарского писателя-эмигранта Маркова. Британские власти посадили Калугина в одиночную камеру как соучастника этого преступления для дальнейшего допроса. Выпустили его из тюрьмы, только когда он признался, что вся история об убийстве болгарского диссидента выдумана им от начала до конца с целью дискредитации В. Крючкова и российских спецслужб и получения неплохого заработка, поскольку зарубежные средства печати охотно платят за россказни о «злодеяниях» КГБ. Московские власти никак не отреагировали на арест «мученика» перестройки. Похоже, они в его услугах больше не нуждались.

Калугин это понял и в 1994 году уехал в США, где читал курс лекций в католическом университете Вашингтона. В том же году у него вышла книга «Первое главное управление», наделавшая много шуму.

В ней, в частности, рассказывалось об одном молодом американском солдате, служившем в Агентстве национальной безопасности США и имевшем отношение к уничтожению секретных документов. В книге говорилось также, что этот агент КГБ под псевдонимом Ладья, который был ему присвоен из-за страсти к шахматам, одно время изучал русский язык. В результате откровений Калугина ФБР подвело к Ладье под видом сотрудника российской разведки своего агента и в начале 1996 года арестовало Роберта Липку по обвинению в «заговоре с целью шпионажа». В сентябре 1997 года Липка был приговорен Верховным судом США к 18 годам тюрьмы.

Главная военная прокуратура России заявила о своем намерении изучить материалы, касающиеся возможного разглашения Калугиным сведений о «лицах, оказывающих конфиденциальное содействие органам внешней разведки России».

Почуяв, что пахнет жареным, Калугин, у которого истекал срок пребывания за границей по приглашению компании «Интеркон», обратился к американским властям с просьбой предоставить ему вид на постоянное жительство. Свое желание остаться в Америке и таким образом стать невозвращенцем Калугин мотивировал не расследованиями, начатыми российской прокуратурой в связи с выдачей им агента Ладьи, а тем, что опасается мести своих бывших коллег в случае возвращения в Россию. Хотя, если бы КГБ хотел отомстить Калугину, от его руки он не укрылся бы и за океаном.

По мнению главного консультанта Службы внешней разведки генерал-лейтенанта Вадима Алексеевича Кирпиченко, Калугин поставил последнюю точку в деле Эймса, кадрового сотрудника ЦРУ, по версии американцев много лет работавшего на советскую, а затем российскую разведку, который был арестован и изобличен американскими властями.

В нашей печати, уже после ареста Эймса, - рассказывает Кирпиченко, - были опубликованы данные о работе с ним одного из работников нашей резидентуры в Вашингтоне, было сказано и то, что разведчик получил за это орден Ленина. Правда, указ о награждении был в свое время сверхсекретным, но окружение разведчика, естественно, знало о необычно высокой награде. Одним из его ближайших друзей еще со времени учебы в Ленинградском институте КГБ был как раз Калугин. Более того, награжденный и в разведку попал по ходатайству Калугина. Можно даже смоделировать разговор Калугина с другом. Надо сказать, что подобные разговоры с близкими друзьями Калугин вел на блатном жаргоне: «Его надо схарчить», «Они будут у нас кровью харкать!» Наверное, было сказано так: «Ну, колись, Витек, за что такой крупный ордяшник отхватил?» Не берусь гадать, что ответил собеседник, возможно, отделался нейтральной фразой: «Ну, знаешь, такие штуки задарма не дают!» Но самого факта награждения орденом Ленина бывшего подчиненного Калугина вполне достаточно, чтобы дать сигнал: ищите там-то, период такой-то, фамилия работника такая-то. И еще раз цепь замкнулась полностью. Разумеется, об этом в книге Калугина ничего не сказано. В очередном интервью на тему «Кто сдал Эймса» Калугин заявляет: сдали его руководители разведки - бывшие или настоящие. Их было человек пять-шесть. Названы и фамилии: «Крючков, Шебаршин, Кирпиченко, Примаков, Трубников. Там надо искать…»

Вадим Алексеевич поделился кое-какими секретами своей профессии. Любая разведка и контрразведка, по его словам, охотится не только за полными материалами об агентах другой стороны в своих учреждениях, но и стремится изо всех сил получить даже самые отрывочные сведения на этот счет. Ведь каждая деталь, кличка, обрывок фразы, намек и тому подобные мелочи могут замкнуть цепь и выявить шпиона. Занимаясь ловлей шпионов, спецслужбы США годами накапливают необходимые материалы. Очень часто, для того чтобы вычислить агента, достаточно иметь только один маленький факт.

Борис Александрович Соломатин, ветеран внешней разведки, многократно являвшийся резидентом КГБ в странах Европы, Азии и Америки, бывший заместитель начальника ПГУ, в свое время дружил с Калугиным. Так вот, Соломатин тщательно изучил вышедшую в Штатах книгу Калугина «Первое главное управление» и доказал беспочвенность заявлений Калугина о том, что «изложенные в книге сведения об агентуре не позволят ее идентифицировать, даже если сто следователей будут стремиться сделать это в течение десятков лет».

Вот список некоторых агентов КГБ, перечисленных в книге Калугина, которые, как он считает, не могут быть персонально выявлены.

Посол Норвегии в Вашингтоне, который скончался в США в 1965 году. Сколько послов Норвегии в США могли скончаться в 1965 году? Ответ ясен. Если хочешь узнать, кто это, - смотри дипломатический справочник.

Старший дипломат (видимо, советник, первый секретарь) посольства одной из западноевропейских стран. Придерживался левых взглядов. До приезда в США работал в Бонне. Продолжал работать на КГБ в 70-х годах (после отъезда Калугина из Вашингтона). Проверка по официальным документам позволяет значительно сузить круг старших западноевропейских дипломатов, прибывших из Бонна. Фиксация ФБР любой встречи с ним Калугина подтвердит те данные, которые содержатся в книге.

Женщина-архивист посольства крупной европейской страны, которая прибыла в Вашингтон из Москвы, где пробыла два года. Имея такие данные из книги Калугина, даже самый ленивый сотрудник ФБР или ЦРУ сумеет определить, кто это такая.

Посол крупной арабской страны, с которым Калугин встречался в течение года и который покинул Вашингтон в 1966 году. Чтобы пересчитать послов крупных арабских стран в Вашингтоне, хватит пальцев на одной руке. Тем более известно, кто из них покинул Вашингтон в 1966 году и, как наверняка знают люди из ФБР, встречался с Калугиным.

И наконец, в отношении «именинника» - солдата Роберта Липки. Калугин пишет о нем: «Из всего, что мне известно, он все еще может быть агентом КГБ, работая в Агентстве национальной безопасности или ЦРУ».

Вадим Алексеевич, что вы можете сказать о личности Калугина сегодня, по прошествии времени? Он действительно «мученик» перестройки, как называли его в печати в конце восьмидесятых?

Он не мученик. Он предатель, притом самый вредоносный из предателей последнего времени. Утверждая это, я не выдвигаю против него юридически обоснованных обвинений в выдаче спецслужбам других держав сотрудников российской внешней разведки, хотя полностью уверен, что дело обстоит именно так. Расследование, естественно, должны провести прокуратура и суд совместно с компетентными службами.

Вы отказываете ему в способностях?

Нет, Калугин, несомненно, человек способный. Смелый в суждениях, энергичный, предприимчивый, решительный. Но все эти его качества были заряжены отрицательной энергией и оказывали разлагающее воздействие на ближайшее его окружение. Никаких особых заслуг перед разведкой и перед государством у него не было.

Чем же тогда объясняется его быстрый служебный рост? Он ведь был самым молодым генералом в разведке?

Продвижение по служебной лестнице объясняется умением сходиться с нужными людьми и повязывать их общими делами и интересами, скрепляя дружеские отношения обильными возлияниями. Смотрите, пребывание Калугина на посту начальника Управления внешней контрразведки ПГУ КГБ с 1973 по 1979 год отмечено прежде всего тем, что в тот период не был разоблачен ни один агент спецслужб противника из числа работавших в нашей разведке. С учетом фактов сегодняшнего дня уместно задать вопрос: а не было ли здесь умысла и расчетов на будущую дружбу со спецслужбами США? Или за этим скрывается что-то более серьезное? Некоторые действия Калугина в бытность его начальником управления «К» говорят о том, что он был крайне не заинтересован в проникновении в ЦРУ, ФБР и другие важные для нас объекты.

Он уже тогда предвидел демократические процессы в СССР?

Вряд ли. Его выступления на служебных совещаниях и на партийных собраниях были самыми что ни на есть ортодоксальными, требовательными и верноподданническими. Никаких «демократических вихляний» он не допускал и никому их не прощал. Известен такой случай: секретарь парткома управления «К» Николай Иванович Штыков выразил сомнение, стоит ли изучать, как это предписывалось свыше, литературные произведения Брежнева - они-де ничего не дают, да и к тому же не им самим написаны. Калугин не пропустил мимо ушей эти высказывания секретаря парткома и добился его осуждения, снятия с должности и откомандирования из Управления внешней контрразведки, то есть, выражаясь его собственным языком, схарчил его. Ход был правильный. Секретарь парткома слишком много знал о жизни и деятельности начальника управления «К». Эта история о «принципиальности» Калугина и его «верности партийному знамени» живо обсуждалась в разведке.

Почему его перевели в Ленинград?

Быстро достигнув при помощи друзей поста начальника управления «К», Калугин начал протаптывать путь на более высокую ступень - заместителя начальника разведки, куратора линии внешней контрразведки. На этой должности тогда находился участник Великой Отечественной войны, опытный контрразведчик, волей случая оказавшийся на одном из важных постов в ПГУ. Разведки и международных дел он не знал и имел к тому же слабость к спиртному. Калугин начал его подсиживать и заметно преуспел в этом деле. Правда, на освободившееся место Калугина не назначили, а услали в Ленинград, так как к тому времени полностью проявилась его собственная несостоятельность как руководителя, не говоря уж об атмосфере аморальности, которую он создал вокруг себя. А основной подспудный мотив заключался в том, что Калугин был просто опасен для разведки.

Почти все бывшие коллеги Калугина считают его политическим конъюнктурщиком. Когда в стране под лозунгом перестройки начали разрушать органы государственной безопасности, Калугин понял, что пришло его время рассчитаться с Крючковым, который был инициатором его смещения с поста. Расчет генерала был предельно откровенным: на волне критики КГБ сделать политическую карьеру и самому возглавить КГБ. Отсюда его громогласные заявления, что КГБ не перестроился, что его нельзя реформировать.

Точно такими же карьеристскими соображениями руководствовались и другие «мученики» перестройки.

По мнению психологов, у этих людей завышенные самооценки. Калугин тоже относится к типу людей, которые не укоряют себя за опоздание, увидев хвост уходящей электрички, а обвиняют машиниста - вот мерзавец, не мог подождать пару минут!

Самая демократическая в мире российская пресса любит вместо послесловия помещать материалы под рубрикой «А как у них?», которые конечно же подчеркивают прогрессивность западных обществ и дремучую отсталость советского.

Воспользуемся этим приемом и мы. 26 декабря 1997 года газета «Известия» поместила короткое сообщение своего британского корреспондента Владимира Скосырева о закончившемся в Лондоне суде над обиженным английским разведчиком.

Впервые после окончания холодной войны, говорится в заметке, британская Фемида отправила за решетку служащего британской разведки. Бывшему сотруднику МИ-6 Ричарду Томлинсону дали год тюрьмы за нарушение закона о сохранении гостайны.

В последний раз процесс над офицером МИ-6 на основании этого закона состоялся почти 40 лет назад. Тогда подсудимым оказался Джордж Блейк, работавший на советскую разведку. Его посадили на 42 года. Как писали газеты, Блейк получил по году за каждого английского агента, которого якобы выдал советским властям.

Прегрешение, совершенное Томлинсоном, не столь серьезно. Он всего лишь хотел издать в Австралии книгу о своей работе и в связи с этим переслал туда конспект рукописи объемом в семь страниц. Защитник агента доказывал, что конспект не содержит сведений, которые ставили бы под угрозу национальную безопасность Великобритании.

Однако, по мнению обвинителя, даже намерение подсудимого обнародовать сведения о тайных операциях, в которых он участвовал, противозаконно и опасно для дела английского шпионажа за границей. Ведь он собирался написать о методах подготовки и деятельности агентов и даже назвать некоторые имена. А рассказать Томлинсону есть о чем. После 1991 года он служил под дипломатическим прикрытием в Москве. Его задача состояла в том, чтобы вести учет ядерным ракетам, оставшимся в распоряжении государств, возникших на месте СССР. После России Томлинсону пришлось выполнять рискованные задания в воюющей Боснии и на Ближнем Востоке.

Что же толкнуло бывшего «Джеймса Бонда» на путь конфликта с родным ведомством? Элементарное человеческое чувство - обида. Как утверждал адвокат, решение написать книгу было принято после того, как начальство сочло, что он не подходит для работы в спецслужбе, и уволило его. Томлинсон попытался было опротестовать увольнение в арбитраже, но тщетно. Шпион - это не клерк, которому позволено излагать свои жалобы на начальство на открытом разбирательстве. Тогда он выехал в Испанию и из своего убежища известил разведку, что книга будто бы уже готова. А если его тронут, то по заложенной в компьютер команде содержание книги будет раскрыто через сеть Интернет.

Как видно, МИ-6 восприняла эту угрозу всерьез. По сведениям «Дейли телеграф», она предложила деньги в обмен на обязательство ничего не разглашать. Томлинсон дал согласие, даже вернулся домой. Однако перемирие сохранялось недолго. Через несколько недель он стал договариваться с австралийским издательством о выпуске своих мемуаров. Вот тут-то его и взяли.

Как указал судья Лоуренс Верни, на процессе шла речь о том, чтобы отвадить других сотрудников спецслужб от намерений раскрывать через печать гостайны.

Задача, с точки зрения властей, крайне актуальная. Ведь Томлинсон не первым стал на эту стезю. Еще двенадцать лет назад сотрудница контрразведки МИ-5 выступила по ТВ, где рассказала, как ее организация вела слежку за профсоюзными активистами.

Словом, проблема нешуточная. По существу, в демократическом государстве спецслужбы оказываются не в состоянии защитить свои тайны. Вот почему судья Верни, несмотря на признание подсудимого, вынес обвинительный вердикт. Но, по словам самого судьи, он не очень суров и вряд ли помешает бывшему агенту реализовать свои писательские планы. Действительно, как полагают здешние комментаторы, Томлинсон выйдет на свободу и сможет издать мемуары за пределами Англии.

По окончании университета по собственной инициативе пошел на работу в органы госбезопасности. В 1958 году был направлен на стажировку в Колумбийский университет США. По окончании учебы работал в Комитете по радиовещанию, а затем снова был направлен КГБ в Америку.


Родился в 1934 году в Ленинграде. Потомственный чекист. Его отец - выходец из крестьян Орловской губернии - с 1930 по 1955 год работал в НКВД-МГБ, где в его функции входила охрана руководящих деятелей Ленинграда. Член КПСС до 1990 года.

По окончании университета по собственной инициативе пошел на работу в органы госбезопасности. В 1958 году был направлен на стажировку в Колумбийский университет США. По окончании учебы работал в Комитете по радиовещанию, а затем снова был направлен КГБ в Америку. На этот раз сначала в качестве второго, а затем первого секретаря советского посольства в Вашингтоне. Параллельно был сначала заместителем резидента, затем резидентом разведки в Америке. По его словам, в 1968 году в своих донесениях в Москву он говорил о нецелесообразности вторжения в Чехословакию.

В 1972 году Калугин вернулся в СССР. Через 2 года возглавил управление внешней контрразведки КГБ, в задачи которого входила борьба с иностранным шпионажем против СССР, в частности, с антисоветскими центрами и организациями на Западе: Организацией украинских националистов (ОУН), Народно-Трудовым Союзом (НТС) и другими. В сорок лет ему было присвоено звание генерал-майора.

В 1980 году был переведен в Ленинград на работу заместителем начальника управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области. Это было понижение в должности, что иногда связывают с побегами сотрудников КГБ на Запад. В 1987 году переведен в резерв КГБ. Тогда Калугин написал Горбачеву письмо с обоснованием необходимости реформы органов КГБ, включая их деполитизацию и департизацию, ликвидацию системы политического сыска, строгую отчетность КГБ перед парламентом и гласное освещение многих аспектов его деятельности. В 1989 году, по достижении пенсионного возраста генерал-майор Калугин был отправлен в отставку. К тому моменту он был кавалером 22 правительственных наград. Некоторое время работал в Ассоциации развития информационных технологий, возглавляемой Евгением Велиховым.

Летом 1990 года Калугин выступил на конференции Демократической платформы в КПСС с сенсационным заявлением о КГБ, в котором подтвердил хорошо известные, но обычно отрицаемые властями факты о его деятельности. Сразу после этого он начал давать многочисленные интервью советской и зарубежной прессе. 28 июня 1990 года КГБ выступило с заявлением, где высказывания Калугина были названы клеветническими. Затем по представлению КГБ Указом Президента СССР Калугин был лишен государственных наград, а постановлением Совета Мининстров СССР лишен звания генерал-майор и персональной пенсии в 350 рублей в месяц и других льгот. Приказом председателя КГБ был также лишен знака "Почетный сотрудник госбезопасности". Оценив эти решения как незаконные, Калугин безуспешно подавал в суд на Рыжкова и Горбачева. (После попытки государственого переворота в августе 1991 года Горбачев вернул ему утраченное звание.)

Калугин принимал участие в демократическом движении, выступал на массовых митингах в Москве. В июле 1990 года вышел из КПСС. В октябре 1990 года участвовал в учредительном съезде Движения "Демократическая Россия" (ДР). Также вступил в организацию "Военные за демократию".

После сложения Иваном Полозковым полномочий народного депутата СССР летом 1990 года Калугин включился в предвыборную борьбу за освободившуюся вакансию и стал народным депутатом СССР от Краснодарского края. Победить на выборах ему во многом помогла группа поддержки, в которую вошли такие популярные политические деятели, как экономист Татьяна Корягина, бывшие следователи Николай Иванов и Тельман Гдлян , лидер союза военнослужащих "Щит" Виталий Уражцев. В ходе предвыборной кампании к борьбе против кандидатуры Калугина был привлечен сотрудник КГБ Олег Туманов, в свое время внедренный в русскую службу радио "Свобода - Свободная Европа", который обвинил экс -генерала в предательстве.

Мандат народного депутата обеспечивал Калугину депутатский иммунитет, что было немаловажно в период, когда против него была начата кампания преследования вплоть до угрозы привлечения к суду за разглашение государственных секретов. В Краснодарском крае была организована инициативная группа по отзыву его из народных депутатов. Особой активности в качестве народного депутата СССР не проявлял.

Об августовской попытке государственного переворотав 1991 году Калугин узнал за несколько часов до его начала от своих бывших коллег, созвонился, по его словам, с Александром Яковлевым и затем отправился в "Белый Дом".

После августовских событий 1991 года и до ликвидации межреспубликанской службы безопасности был советником нового председателя КГБ Вадима Бакатина. Начальник московского КГБ Евгений Савостьянов, создавший при себе общественный совет, заявлял, что включил в него и Калугина. Известно, что Калугин продолжает вызывать резкую неприязнь у значительной части нынешних сотрудников госбезопасности.

В настоящее время является управляющим директором отделения фирмы "Каннистраро ассошиэйтс" в СНГ (фирма создана бывшим сотрудником ЦРУ Винсентом Каннистраро и занимается вопросами безопасности: борьбой с терроризмом, промышленным шпионажем и так далее). Калугин заключил контракт в качестве консультанта многосерийного англо-американского телефильма о КГБ и ЦРУ. Кроме того, намерен подписать в США еще один контракт на издание собственных мемуаров, а также договориться об организации платных лекций.

Продолжает выступать с разоблачениями деятельности КГБ. При этом после августа 1991 года стал сообщать ранее действительно неизвестные факты. Так, выступая по советскому телевидению, Калугин заявил, что КГБ СССР многие годы использует всемирно известный еженедельник "Шпигель" как канал для продвижения дезинформации. Также он сообщил, что болгарский писатель-диссидент Георгий Марков был убит в 1978 году в Лондоне по требованию Тодора Живкова. Яд и орудия убийства были предоставлены КГБ, а саму операцию провели болгарские секретные службы.

В феврале 1992 года Калугин потряс общественность США сообщениями о допросах после 1973 года представителями КГБ американских военнопленных во Вьетнаме. Комитет по выяснению судьбы военнопленных и пропавших без вести приглашал его в США, где он выступил на слушаниях в Сенате по данному вопросу.

В 2000 году Калугин и американский контрразведчик Дэйв Мэйджер, который работал в ЦРУ 24 года и раскрыл многих советских шпионов, а в последнее время получил известность еще и благодаря тому, что обучал шпионскому мастерству Роберта Ханссена, решили воспользоваться своими знаниями, и разработали автобусный маршрут по шпионским местам Вашингтона. Акция получила широкое освещение в прессе.

В марте 2001 года Главная военная прокуратура РФ сообщила, что против бывшего генерала КГБ может быть возбуждено дело по факту разглашения государственной тайны. Комментируя для одной из американских газет ситуацию с раскрытием Хансена, Олег Калугин назвал разведчиками Торопова и Третьякова, дипломатов, оставшихся соответственно в Канаде и в США. Прокуратура сочла, что обнародование фамилий этих разведчиков, возможно, есть разглашение государственной тайны.

20 июня 2001 г. Калугин дал свидетельские показания по делу бывшего полковника армии США Джорджа Трофимоффа на заседании суда штата Флорида. Как сообщается в американской прессе, Калугин сообщил, что в середине 1970 годов он лично встречался с Трофимоффым. По его словам, встреча в австрийском курортном городке продолжалась несколько часов, и в ходе нее обсуждалась работа Трофимоффа в качестве агента советской разведки. Калугин заявил, что в КГБ Трофимоффа считали ценным агентом. В России это заявление было однозначно воспринято как явное предательство. Николай Леонов назвал его "негодяем".


КОМУ БЕССЛАВИЕ, А КОМУ БЕССМЕРТИЕ
«Отче! отпусти им, не ведают, что творят...»
Из воспоминаний генерал-лейтенанта КГБ СССР Николая Сергеевича Леонова о событиях августа 1991 года в Москве:
- Николай Сергеевич, размышляя о роли личности в истории, вы как-то рассказывали один эпизод, когда сидели в августе 1991 года в здании КГБ на Лубянке, вокруг которого бушевала разъяренная толпа, и вы ждали, что вот-вот она может ворваться, и вот тогда проявилась воля одного человека…
- Такие мгновения бывают в жизни любого человека. И они, как поется в известной песне, «раздают кому позор, кому бесславие, а кому бессмертие». Я, конечно, хорошо помню этот страшный день 21 августа, когда стало ясно, что члены ГКЧП арестованы, и на коллегии комитета госбезопасности мы узнали о том, что Крючков арестован по возвращению из Фороса, и временным председателем КГБ назначен ныне покойный Шебаршин. В то же время мы видели из окон, что на площади Дзержинского собирается огромная масса людей. Речь шла о 10-15 тысячах человек, чрезвычайно возбуждённых. Ситуация была очень опасная. Кстати, из окон верхних этажей было видно, как во всех переулках стояли люди, которые разливали из канистр водку и спирт в бумажные стаканчики и предлагали каждому, кто подходил.
Здания комитета были забаррикадированы, и охрана все время спрашивала, что будем делать, если начнётся штурм здания? А к этому призывали открыто многие выступающие. Через усилители они призывали: «Идём на штурм комитета, возьмём все документы». И вот стоял вопрос, что делать Комитету госбезопасности. Шебаршин позвонил по телефону Ельцину. Трубку, по-моему, взял Бурбулис. Шебаршин доложил, что есть угроза штурма здания КГБ, у нас в Комитете госбезопасности находится несколько тысяч офицеров, может произойти кровопролитие... И тут начальник пограничных войск генерал-полковник Яков Калиниченко поднялся и сказал: «Я отвечаю за главное управление погранвойск. Наши офицеры-пограничники не позволят себе, как баранам, перерезать горло в своих служебных кабинетах. Мы будем защищать документацию, архивы погранвойск силой оружия. У нас есть 200 автоматов, которые сейчас вступят в строй, если понадобится». Вот так! Эти слова были переданы, в том числе непосредственно в приёмную Ельцина. И он немедленно приехал, через 15 минут, выступил на площади и стал призывать прекратить всё, потому что понимал, во что это может перерасти…
- А как сложилась затем судьба генерала Калиниченко?
- Его уволили, конечно. Но он нормально оставался на пенсии, которой его не лишили. Из всего руководства КГБ больше всех пострадал генерал Плеханов, который был начальником 9-го Управления охраны. Его наказал лично Горбачёв, вернувшись из Фороса; лишил его звания, пенсии, всего. Его реабилитировали только за неделю до смерти. А Калиниченко жил, как обычный пенсионер. Он ничем себя не замарал – настоящий военачальник и человек достойный (но умер-то он по странному стечению обстоятельств опять же 28 августа 1997 года в возрасте всего лишь 66 лет – А.В.).
После провала выступления ГКЧП, 23 августа 1991 года по настоянию Ельцина Президент СССР Михаил Горбачёв и президенты союзных республик в ходе встречи в Кремле без согласования с коллегией КГБ СССР предложили бывшему первому секретарю Кемеровского обкома КПСС Вадиму Бакатину, по образованию как и Ельцин прорабу, возглавить КГБ СССР для его реорганизации и реформирования. Позже, в мемуарах, алкоголик и патологический садист Ельцин пояснил цель этого назначения: «Перед ним стояла задача разрушить эту страшную систему подавления, которая сохранялась ещё со сталинских времён».
В 1988 году, войдя в кабинет генсека инструктором, Вадим Бакатин вышел уже министром внутренних дел СССР, и тут его понесло... Удобно устроившись в министерском кресле, пользуясь полной поддержкой Горбачёва и члена Политбюро Лигачёва, Бакатин первым делом затребовал дела платной агентуры влияния, которая использовалась в разработке криминальных авторитетов и воров в законе Советского Союза. И что же? 90% секретных помощников оперативного состава МВД, губивших своё здоровье в камерах и на зонах, рисковавших своими жизнями, были уволены без выходного пособия и без пенсии! Даже в трудовые книжки им не были занесены годы негласной работы на Министерство Внутренних Дел. Операцию по ликвидации милицейских агентов влияния Бакатин назвал «Чистое поле». Генералитет МВД промолчал – перестройка!
Став последним председателем КГБ СССР, Бакатин занимал эту должность до 15 января 1992 года. Выведение из состава КГБ СССР отдельных структур, переподчинение их другим ведомствам или придание самостоятельного статуса началось уже в августе 1991 года. В своей книге «Избавление от КГБ» Бакатин так определил собственную роль в комитете: «Я вынужден был не просто начать забой скота – его истребление...»
Бакатин упивался ролью уникального в мировой истории временщика, возглавившего важнейший государственный институт для того, чтобы уничтожить его. Судя по всему, бывший прораб получал наслаждение от роли ликвидатора всесоюзного значения, куражился, проводя зачистки антигосударственной, преступной направленности. Объективные факты свидетельствуют: Бакатин своими «реформами» резко ослабил деятельность важнейших правоохранительных институтов именно в тот момент, когда их надо было всемерно усиливать. Этим немедленно воспользовалась профессиональная преступность, быстро переросшая в организованную. Полиция и спецслужбы западных стран считают работу с агентурой одним из основных направлений, о чём свидетельствуют десятки западных сериалов, заполонивших российский экран. Но Бакатин одним росчерком пера этот институт осведомителей уничтожил. Число агентов сократилось в тысячи раз, а их дела пришлось уничтожить по приказу горе-министра. Думается, что криминалитет и агенты иностранных разведок обязаны поставить Бакатину памятник в золоте, осыпанный бриллиантами...
Неожиданную, а главное – своевременную помощь Бакатину в его изуверских делах оказало ЦРУ, разработавшее операцию «Навет» по дискредитации сотрудников КГБ с помощью потока анонимок. Но сначала «белые голуби» с обвинениями в адрес чекистов попадали в отдел писем ЦК КПСС, потому что были адресованы генеральному секретарю Горбачёву. Скоропалительные проверки заканчивались партийными судами, которые выносили огульные приговоры. Начался массовый отток профессионалов из органов КГБ СССР.
С санкции руководства страны - по решению Горбачева - Бакакин в знак «доброй воли» 5 декабря 1991 года передал послу США в СССР Роберту Страуссу техническую документацию, относящуюся к установке и использованию сверхсекретных подслушивающих устройств в новом здании посольства США в Москве. Тогдашний руководитель Агентства федеральной безопасности РСФСР генерал-майор Виктор Валентинович Иваненко, в прошлом зам. начальника Управления КГБ СССР по Тюменской области и хороший друг моего отца, вспоминал об этом: «Он сдал систему, не посоветовавшись с профессионалами. Я об этом узнал только по радио. Бакатин потом говорил, что этот шаг он согласовал с обоими президентами (видимо, СССР и РСФСР), у него было письмо с их визами. Но разве это компетенция президентов? Думаю, что они не понимали, к чему это может привести. А для сотрудников КГБ это был удар. Сдавать святая святых - технику подслушивания в посольстве если не противника, то конкурента! Бакатин оправдывался: мол, американцам все равно об этом было известно. Ничего подобного! Там была применена совершенно новая технология. Элементы звукопроводящей системы были замурованы в кирпичах. Мы их получали от зарубежных поставщиков. Это было ноу-хау. Строили зарубежные подрядчики, которым американцы доверяли. КГБ завербовал подрядчиков».
Строго говоря, Бакакин и ему подобные подонки не являются предателями. Они – самые настоящие враги, рьяно служили назначившему их начальству и скрупулёзно исполняли все его поручения. Получается, враги сидели на самом верху...
Из американских СМИ стало известно, что до 1995 года Бакакин с семьёй проживал в штате Алабама, на первом этаже двухэтажного коттеджа разведчика-невозвращенца Олега Калугина. Этот персонаж находится там под охраной американского Федерального закона «О защите помощников, способствующих процветанию Соединённых Штатов Америки». В 1996 году, накануне переизбрания Бориса Ельцина на пост президента Российской Федерации, руководство ЦРУ, поняв полную несостоятельность Бакакина, как своего консультанта по вопросам противодействия российским спецслужбам, решило «закончить марафон» и предложило ему покинуть США.
По неподтверждённым данным, Бакакин, вернувшись в Москву, с помощью к тому времени уже экс-министра иностранных дел Козырева попал на приём к Ельцину. Упав в ноги «царю Борису», вымолил индульгенцию и 5-комнатную квартиру в «генеральских домах» на Фрунзенской набережной.
Позже работал советником в компании «Альфа-цемент».
“У Т В Е Р Ж Д А Ю”
Председатель КГБ СССР
генерал- лейтенант
В.В. Бакатин
“____“ сентября 1991 года
З А К Л Ю Ч Е Н И Е
по материалам расследования роли и участии должностных лиц КГБ СССР
в событиях 19-21 августа 1991 года.
Во исполнении приказа Председателя КГБ СССР №140 от 1 сентября 1991 года специальной Комиссией КГБ СССР проведено служебное расследование действий должностных лиц КГБ СССР, органов госбезопасности и войск КГБ СССР накануне и в период антиконституционного переворота в августе с.г.
Из материалов расследования усматривается, что еще в декабре 1990 года Крючков В.А. поручил бывшему заместителю начальника ПГУ КГБ СССР Жижину В.И. и помощнику бывшего первого заместителя председателя КГБ СССР Грушко В.Ф. Егорову А.Г. осуществить проработку возможных первичных мер по стабилизации обстановки в стране на случай введения чрезвычайного положения. Указанные материалы были подготовлены, однако, по словам исполнителей, до начала августа 1991 года не использовались.
С большой степенью достоверности можно предположить, что с конца 1990 года до начала августа 1991 года, учитывая сложившуюся в стране обстановку, Крючков В.А. совместно с другими будущими членами ГКЧП предпринимали возможные политические и иные меры по введению в СССР чрезвычайного положения конституционным путем. Однако, не получив поддержки президента СССР и Верховного Совета СССР, указанные лица с начала августа 1991 года начали осуществлять конкретные меры по подготовке введения чрезвычайного положения незаконным путем.
С 7 по 15 августа Крючков В.А. неоднократно проводил встречи с некоторыми членами будущего ГКЧП на секретном объекте ПГУ КГБ СССР под кодовым названием “АБЦ”. В этот же период времени Жижин В.И. и Егоров А.Г. по указанию Крючкова провели корректировку декабрьских документов по проблемам введения в стране чрезвычайного положения. Они же с участием бывшего в то время командующего воздушно-десантными врйсками генерал-лейтенантом Грачевым П.С. подготовили для Крючкова В.А. данные о возможной реакции населения страны на введение в конституционной форме режима чрезвычайного положения. Содержание указанных документов потом нашло отражение в официальных указах, обращениях и распоряжениях ГКЧП. 17 августа Жижин В.И. участвовал в подготовке тезисов выступления Крючкова В.А. по телевидению в случае введения чрезвычайного положения.
Полученные в ходе расследования материалы свидетельствуют о том, что участники заговора на различных этапах его реализации отводили КГБ СССР решающую роль в осуществлении следующих задач:
устранении от власти Президента СССР путем его изоляции;
блокирования вероятных попыток Президента РСФСР оказать сопротивление деятельности ГКЧП;
установления постоянного контроля за местонахождением руководителей органов власти РСФСР, Москвы, известных своими демократическими взглядами народных депутатов СССР, РСФСР и Моссовета, крупных общественных деятелей с целью их последующего задержания;
осуществления совместно с частями Советской Армии и подразделениями МВД штурма здания Верховного Совета РСФСР с последующим интернированием захваченных в нем лиц, включая руководство России.
Для этих задач бывший председатель КГБ СССР Крючков В.А., используя свое служебное положение, привлек отдельные, в том числе специальные силы и средства подразделений центрального аппарата и войска КГБ СССР.
В результате этого в период времени с 17 по 19 августа некоторые войска специального назначения КГБ СССР и спецподразделения ПГУ КГБ СССР были приведены в повышенную боевую готовность и передислоцированы в заранее выделенные места для участия совместно с подразделениями СА и МВД в мероприятиях по обеспечению режима чрезвычайного положения.
Силами специально созданных групп 18 августа Президент СССР Горбачев М.С. был изолирован в месте отдыха в Форосе, а за Президентом РСФСР Ельциным Б.Н. и другими оппозиционно настроенными по отношению к заговорщикам лицами установлено наружное наблюдение.
С участием сил и средств КГБ СССР проводились также и другие мероприятия, направленные на создание условий для осуществления заговора.
Так, после объявления 19 августа об образовании ГКЧП и о введении чрезвычайного положения, руководством Комитета предпринимались меры, направленные на повышение боевой готовности органов и войск КГБ и обеспечение их участия в выполнении решений и указаний ГКЧП. С использованием сил КГБ СССР был организован контроль за деятельностью средств массовой информации, производилось изучении реакции населения в СССР и зарубежных кругов на события в СССР.
20 августа была проведена подготовка непланируемого ранее захвата здания Верховного Совета РСФСР группами специального назначения КГБ СССР с использованием в этой операции подразделений СА, МВД и спецвойск КГБ СССР. Тогда же, из-за невозможности ее проведения без значительных человеческих жертв со стороны мирного населения, штурм был отменен.
Осуществляя общее руководство проводимыми мероприятиями, Крючков В.А. активно использовал в этих целях приближенных к себе лиц из числа руководства КГБ СССР, которыми по его указаниям организовывалось задействование отдельных сил и средств подразделений Центрального аппарата и войск КГБ СССР на конкретных участках и направлениях
В частности:
Первый зам. Председателя КГБ СССР, генерал-полковник Грушко Ф.В.
Являлся непосредственным участником заговора, неоднократно вместе с Крючковым В.А. присутствовал на его встречах с членами ГКЧП. Систематически принимал участие в работе т.н. рабочей группы Бакланова О.Д. Наряду с Крючковым В.А. отдавал наиболее важные распоряжения по использованию возможностей Комитета Госбезопасности СССР для реализации замыслов заговорщиков. Непосредственно отдал указание о подготовке мероприятий по изоляции Президента РСФСР, задействованию спецподразделений ПГУ КГБ СССР, усилении режимных мер на Гостелерадио СССР.
Первый зам. Председателя КГБ СССР, генерал-полковник Агеев Г.Е.
Непосредственно руководил мероприятиями по изоляции Президента СССР путем отключения средств связи на объекте “Заря” в Форосе и переподчинения 79 погранотряда и 5 отдельной бригады пограничных сторожевых кораблей начальнику Службы охраны КГБ СССР Плеханову Ю.С. и его заместителю Генералову В.В. По его прямому указанию осуществлялась подготовка к задержанию и изоляции Президента РСФСР и руководства Российской Федерации, блокированию в контакте с подразделениями Советской Армии и МВД СССР здания Верховного Совета РСФСР, его последующего штурма, разоружению находящихся в нем лиц и их интернированию. Отдал распоряжение по формированию и направлению в Латвию, Литву, и Эстонию групп оперативных сотрудников для обеспечения режима чрезвычайного положения. 15 августа лично осуществил инструктаж вызванного из отпуска начальника 12 отдела КГБ СССР, генерал-майора Калгина Е.И. и начальника УПС КГБ СССР, генерал-лейтенанта Беду А.Г. по организации слухового контроля в отношении ряда руководителей СССР и РСФСР, обслуживаемых совершенно секретной, секретной и городской телефонной связью по местам их работы и жительства. С 18 августа осуществлял общее руководство по использованию задействованных в осуществлении заговора сил и средств подразделений Центрального аппарата и войск КГБ СССР. Как представитель КГБ СССР принимал участие в заседании Кабинета Министров СССР 19 августа с.г., руководил подготовкой отдельных документов о деятельности органов и войск КГБ СССР в условиях чрезвычайного положения, направляемых на места.
Заместитель Председателя КГБ СССР, генерал-майор Лебедев В.Ф.
Дал указание об организации 18 августа наружного наблюдения за рядом руководителей СССР и РСФСР, народных депутатов СССР и РСФСР, видных общественных деятелей, административному задержанию отдельных из них. В частности, по его прямому указанию были задействованы силы Управления “З” и 7 Управления КГБ СССР по задержанию Уражцева, Гдляна, Проселкова, Камчатова. Создал группу информационного обеспечения режима чрезвычайного положения, осуществлял руководство мероприятиями по подготовке и распространению документов ГКЧП, а также касающихся деятельности средств массовой информации, в том числе в отношении радиостанции “Эхо Москвы”.
Заместитель Председателя КГБ СССР, генерал-лейтенант Петровас И.К.
Отдал распоряжение о приведении войск спецназначения в боевую готовность, направил в органы и войска КГБ СССР конкретные указания, регламентирующие их действия в условиях повышенной боевой готовности. Осуществлял руководство и координацию действий с МО СССР по продвижению войск к Москве, в том числе при подготовке штурма здания Верховного Совета РСФСР. По его команде в Прибалтику были направлены 300 человек личного состава 103 Воздушно-десантной дивизии.
Заместитель Председателя КГБ СССР, начальник Управления КГБ СССР по Москве и Московской области генерал-лейтенант Прилуков В.М.
17 августа был ознакомлен Крючковым В.А. с основным замыслом заговора и, начиная с 18 августа, осуществлял практические меры по участию в его реализации с использованием сил и средств УКГБ. Принимал личное участие во всех совещаниях у руководства КГБ СССР и в МО СССР, где разрабатывались конкретные мероприятия по использованию войск, спецназа и оперативного состава в г.Москве, отдавал указания по их исполнению своим заместителям.
Полученные комиссией данные в отношении указанных выше лиц дают основания полагать, что еще за несколько дней до 19 августа они в той или иной степени были осведомлены о замыслах заговорщиков и осознанно действовали в их интересах.
Одновременно из материалов расследования усматривается, что ряд руководителей подразделений Центрального аппарата и войск КГБ СССР активно участвовал в выполнении их указаний, При этом отдельные из них еще до начала событий располагали информацией о направленности и целях проводимых ими мероприятий, однако до появления признаков провала заговора конкретных шагов по противодействию ему не предпринимали. В ходе работы комиссии некоторые из них проявили неискренность и пытались умалить долю своей ответственности.
В частности:
Начальник Управления “З” КГБ СССР, генерал-майор Воротников В.П.
По утверждению заместителя начальника Управления “З” Мороза А.В. Воротников информировал его о том, что в 18 часов 18 августа в стране будет введено чрезвычайное положение. В этот же день к 16 часам он обеспечил вызов и направление сотрудников Управления совместно с представителями Третьего Главного Управления спецрейсом в Эстонию, Латвию и Литву. Одновременно по его указанию была сформирована группа из 11 сотрудников Управления “3” и 7 работников УКГБ по Москве и Московской области для проведения административных задержаний. (При инструктаже каждому члену группы вручались незаполненные бланки распоряжения на административное задержание, осуществление которых предусматривалось во взаимодействии с бригадами “НН”).
19 августа получил у Лебедева В.Ф. список лиц, подлежащих негласному наблюдению и задержанию, и передал его Добровольскому Г.В.
Зам. нач. Управления “3” КГБ СССР, генерал-майор Добровольский Г.В.
Являясь руководителем указанной выше группы непосредственно руководил мероприятиями по задержанию Уражцева, Гдляна, Комчатова и Проселкова.
Начальник погранвойск КГБ СССР, генерал-полковник Калиниченко И.Я.
18 августа поставил задачи Симферопольскому погранотряду и Балаковской бригаде пограничных сторожевых кораблей по усилению внимания охране района зоны отдыха Президента СССР и подчинению командиров этих частей только начальнику службы охраны генерал-лейтенанту Плеханову Ю.С. и его заместителю генерал-майору Генералову В.В. Узнав 19 августа о введении чрезвычайного положения в стране, отдал распоряжение об усилении охраны госграницы, а на совещании руководителей Главка объявил распоряжение о переводе войск в состояние повышенной боевой готовности. Подписал и направил в войска подготовленное начальником Военно-политического управления погранвойск генерал-лейтенантом Бритвиным Н.В. указание, в котором предлагалось широко вести пропаганду среди всех категорий военнослужащих документов ГКЧП и принять участие в работе создаваемых на местах КПЧ в интересах выполнения служебных задач. Этим документам, подписанным также секретарем парткома погранвойск генерал-майором Анцуповым В.Г., рекомендовалось обсудить меры по реализации решений ГКЧП на партийных собраниях.
Начальник 3-го Главного Управления, вице-адмирал Жардецкий А.В.
О существовании ГКЧП и его замыслах знал с 18 августа. Принимал личное участие в совещаниях у руководства КГБ и Министерства обороны СССР, где решались вопросы о формировании сил и средств для блокирования здания ВС РСФСР и его штурма, отдавал указания своим заместителям по их реализации. По его указанию в Главке были сформированы оперативные группы: для действий у здания ВС РСФСР во главе с заместителем начальника Управления ОО КГБ СССР по Внутренним Войскам МВД СССР, генерал-майором Гущей Ю.А.; для вылета в Прибалтику под руководством своего заместителя генерал-майора Рыжака Н.И.; для анализа оперативной обстановки, а также группы резерва.
Зам. начальника Третьего ГУ КГБ СССР, генерал-майор Булыгин Ю.Е.
Осуществлял руководство подчиненными Главку органами, дал указание руководителям Особых Отделов КГБ СССР по Военным округам, что в связи с обострением обстановки в ряде регионов накануне подписания Союзного договора туда направлены полномочные представители МО СССР, с которыми им надлежит вступить в контакт и получить соответствующие разъяснения для дальнейших действий.
Зам. начальника Третьего ГУ КГБ СССР, генерал-майор Рыжак Н.И.
Осуществлял общее руководство оперативными группами, вылетевшими 18 августа во главе с ним в Прибалтику. 19-20 августа по личной инициативе направил из особого отдела КГБ по Приб. ВО в адрес военной контрразведки прибалтийской зоны и в КГБ СССР три шифротелеграммы, в которых выражалась фактическая поддержка действий ГКЧП, вносились предложения о введении режима чрезвычайного положения на территории Прибалтики.
Заместитель начальника УКГБ СССР по Москве и Московской области, полковник Карабанов Е.П.
Принимал личное участие в совещании у руководства КГБ СССР и в МО СССР при проработке вопросов о штурме здания ВС РСФСР, административном задержании ряда лиц, находящихся там, непосредственно руководил разработкой плана по обеспечению режима чрезвычайного положения в Москве, лично отдавал распоряжения о планировании и подготовке мер по участию УКГБ в штурме.
Заместитель начальника УКГБ по Москве и МО, генерал-майор Кучеров В.К.
С 19 августа возглавил созданный в УКГБ оперативный штаб. По его указанию в горрайорганы 19 августа была направлена шифротелеграмма “об уточнении наличия печатной базы, кабельного телевидения и взятия на контроль их работы”. Направил группы сотрудников службы “З” УКГБ для доставки уведомлений в издательства о закрытии выпуска некоторых центральных, московских городских и областных изданий. Дал указание начальнику отделения Службы “З” Рязанову А.И. принять участие в обсуждении у заместителя Председателя КГБ СССР Лебедева В.Ф. вопроса о локализации деятельности радиостанции “Эхо Москвы”, выделив для этой цели несколько сотрудников УКГБ. Утром 19 августа направил 7 человек в распоряжение зам.начальника Управления “З” КГБ СССР Добровольского Г.В. для участия в административном задержании некоторых народных депутатов.
Заместитель начальника УКГБ по Москве и МО, генерал-майор Корсак А.Б.
Являясь заместителем руководителя оперативного штаба, осуществлял координацию действий с воздушно-десантными войсками по блокированию Моссовета, Останкинского телецентра, Госбанка и Гохрана СССР.
Отдал указание о выдаче 7 сотрудникам УКГБ табельного оружия. Принимал личное участие в совещаниях у руководства КГБ СССР и МО СССР, на которых рассматривались вопросы оперативно-войсковой операции в районе здания ВС РСФСР. Отдавал необходимые распоряжения о подготовке сотрудников УКГБ к участию в штурме здания ВС РСФСР. Несмотря на решительный отказ руководителей оперативных подразделений УКГБ от участия в этой акции, отдал указания продолжать необходимую подготовку к штурму. Генералы Алферов, Корсак, Кучеров не доводили до сотрудников управления поступающие через офицеров связи документы, принятые российским и московском руководством, до вечера 20 августа не пытались дать принципиальной оценки действиям ГКЧП.
Начальник 7 Управления КГБ СССР, генерал-лейтенант Расщепов Е.М.
В период подготовки и введения чрезвычайного положения непосредственно участвовал в организации мероприятий по негласному наблюдению за руководителями органов власти РСФСР, Москвы, народными депутатами СССР, РСФСР и Моссовета, давал указания подчиненным на их участие в административном задержании четверых из них. 18 августа в 14 часов лично вручил группе руководителей подразделений наружной разведки списки советских граждан и дал указание срочно взять их под наружное наблюдение. В списках значилось 63 человек, среди которых Руцкой, Хасбулатов, Бурбулис, Попов, Лужков, Яковлев, Шеварнадзе, Шахрай, Станкевич.
17 августа перед возвращением Президента РСФСР из Алма-Аты совместно с начальником группы “А” 7 Управления КГБ СССР, генерал-майором Карпухиным В.Ф. изучал условия для проведения мероприятий по возможному задержанию Ельцина Б.Н. в аэропорту “Чкаловский”. В этих целях лично выезжал на место, поставил задачу подготовить для этого 25-30 сотрудников группы “А” и согласовать действия с МО СССР. На следующий день аналогичные мероприятия проводились по комплексам “Сосенки-4” и “Архангельское-2”. По особому указанию Расщепова Е.М. силами наружного наблюдения 18 августа фиксировались прилет Ельцина Б.Н. в аэропорт Внуково и прибытие его на дачу в поселок “Архангельское-2”.
Кроме того, Расщеповым Е.М. было дано указание подготовить необходимые силы для организации наружного наблюдения за Бакатиным В.В., однако работу по нему не начинать до особого распоряжения.
Командир группы “А” 7 Управления КГБ СССР, генерал-майор Карпухин В.Ф.
По распоряжениям Крючкова В.А. и Грушко В.Ф., Агеева и Расщепова 17 и 18 августа привел в боеготовность личный состав группы, осуществлял подготовку спецмероприятий в отношении Президента РСФСР, проводил рекогносцировку в аэропорту “Чкаловский”, в дачных комплексах “Сосенки” и “Архангельское”. По его команде группа “А” в количестве 60 человек выдвигалась 19 августа в район “Архангельского”. По указанию Агеева осуществлял подготовку штурма группой “А” совместно с подразделениями Советской Армии и МВД СССР здания ВС РСФСР. С учетом сложившейся обстановки вокруг здания ВС РСФСР, отрицательного отношения личного состава группы и приданных подразделений, доложил Агееву о нецелесообразности проведения операции.
Начальник 12 отдела КГБ СССР, генерал-майор Калгин Е.И.
По личному указанию Крючкова В.А., получив инструктаж у Агеева Г.Е. в нарушение законов СССР и действующих нормативных актов отдал распоряжение первому заместителю начальника 12 отдела генерал-майору Гуськову Г.В. об организации технического исполнения контроля в отношении руководителей СССР и России. Слуховой контроль осуществлялся с 18 по 21 августа, поступающая информация устно докладывалась Калгину, и по его указаниям частично излагалась в письменной форме без соответствующего учета. С полученными материалами Калгин знакомил Крючкова, а в его отсутствие Агеева. Калгин и его заместители генералы Гуськов, Смирнова, полковники Кутный, Абакумов, Фетисов в ходе служебного расследования вели себя неискренне, правдивую информацию сообщали лишь по предъявлению фактов, уличающих их в противоправных действиях.
Начальник Управления правительственной связи КГБ СССР, генерал-лейтенант Беда А.Г.
По личному указанию Крючкова 15-17 августа организовал подачу в 12 отдел КГБ СССР линий правительственной связи абонентов – руководителей СССР и России. 15 августа по указанию Агеева направил в составе оперативной группы Службы охраны КГБ СССР, вылетевшей в Крым, сотрудников УПС во главе со своим заместителем генерал-майором Глущенко А.С., подчинив его начальнику Службы охраны КГБ СССР. По указанию Плеханова Ю.С. 18 августа в 16.30 Глущенко А.С. отдал распоряжение начальнику 21 отдела УПС КГБ СССР Парусникову С.В. выключить все виды связи на даче Президента СССР в Форосе (Объект “Заря”). Одновременно с 18.00 18 августа до 9.00 22 августа Службой охраны КГБ СССР была отключена связь с подразделениями погранвойск, несущих охранУ внешнего периметра дачи Президента СССР. 19 августа по приказу Крючкова В.А. отдал указание о выключении аппаратов правительственной междугородной связи Ельцина Б.Н., Силаева И.С., Бурбулиса Г.Э.
Начальник Юридического отдела с арбитражем КГБ СССР, генерал-майор юстиции Алексеев В.И.
Совместно со старшим консультантом Группы консультантов при Председателей КГБ СССР Сидоренко А.Г. и начальником секретариата КГБ СССР Сидаком В.А. 20 августа подготовили проект Указа Янаева “Об Указах президента РСФСР №№ 59,61 и 63 от 19 августа 1991 года”. Привлекался руководством КГБ к правововй оценке и консультациям некоторых других нормативных документов.
Касаясь роли других должностных лиц Центрального аппарата и войск КГБ в подготовке и участии в событиях 19-21 августа, следует отметить, что они узнали о их начале из сообщений средств массовой информации или по прибытии в КГБ СССР утром 19 августа. В последующем они действовали в строгом соответствии и в рамках своих функциональных обязанностей. Работа возглавляемых ими подразделений осуществлялась в обычном режиме, за исключением введения усиленного дежурства личного состава и выполнения отдельных поручений руководства КГБ СССР.
БАЛЛАДА О ПАМЯТНИКЕ
I
Передают в горах такой рассказ:
Война пришла на Северный Кавказ,
И статую с простертою рукой
Увидел враг над пенистой рекой.
- Убрать! - сказал немецкий генерал
И бронзу переплавить приказал.
И вот на землю статуя легла.
А вечером, когда сгустилась мгла,
Немецких автоматчиков конвой
Ее увез в машине грузовой.
II
В ту ночь на склонах бушевал буран,
В ущельях гор скрывая партизан.
И там, где был дороги поворот,
Заговорил по-русски пулемет.
И эхо вторило ему в горах
На всех гортанных горских языках.
И выстрелами озарялась высь:
В теснинах гор за Ленина дрались.
И Ленин сам - с машины грузовой -
Смотрел на этот партизанский бой.
III
Проснулись утром люди в городке,
И вышли дети первыми к реке.
Они пошли взглянуть на пьедестал,
Где Ленин столько лет и зим стоял.
И видят: Ленин цел и невредим
И так же руку простирает к ним.
Как прежде, руку простирает к ним
И говорит: - Друзья, мы победим!
Он говорит - или шумит река,
Бегущая сюда издалека...

В ноябре 2018 года исполнится 29 лет с тех пор, как рухнула Берлинская стена. Её падение ознаменовало собой крушение социалистического лагеря, приведшее вскоре к исчезновению самого Советского Союза. Как реагировали на перемены, происходившие в странах Восточной Европы, в Москве? Пытались ли советские спецслужбы противостоять «бархатным революциям»? Об этом «Нашей Версии» рассказал бывший руководитель Аналитического управления КГБ СССР, генерал-лейтенант Николай Леонов.

– В 1989 году вы по приказанию председателя КГБ СССР Крючкова совершили поездку в ГДР. Что это была за поездка и какова была её цель?

– Причина во многом заключалась в том, что оценка ситуации по-разному представлялась нашими информационными агентствами. Я прежде всего имею в виду Международный отдел ЦК КПСС, который занимался проблемами стран социалистического содружества, дипломатию в лице МИДа, а также КГБ. И все эти потоки информации, поступавшие из трёх ведомств, были в корне разные. Послы сообщали, что всё нормально, везде идёт перестройка в духе Горбачёва и проблем нет. Что касается разведки, то она сообщала, что социалистический строй во всех странах постепенно вступает в стадию полнейшей деградации по причинам падения темпов роста производства и социально-экономических трудностей. Помню, как Юрий Владимирович Андропов лично мне задавал вопрос, почему информация разведки носит тревожный характер, тогда как дипломаты рисуют совершенно иную катину – кому должны верить в Кремле?

– И что же вы ответили?

– Что мы готовы к открытому разговору с любым послом. Ведь я помнил, как возник вопрос по Польше, когда на её территории появилось политическое движение «Солидарность». Андропов спрашивал меня, как это могло произойти, почему в Польше складывается такая ситуация. Я отвечал, что мы уже несколько лет сообщаем о том, что ситуация в Польше совсем другая, чем представляет её иногда наше посольство, что социализма там не существует. Также наши сотрудники обращали внимание, что у поляков есть частное землевладение, которое очень хорошо обеспечивает население своей страны продуктами питания, в то время как колхозы нашей страны всё время перебиваются с хлеба на воду. То есть соцстрой в Польше держался только на её силовых структурах и присутствии на территории этой страны войск СССР. Также следовало учитывать, что католическая церковь в Польше имела гораздо большее влияние на народ, чем партия.

– Католическая церковь в Польше была, естественно, ориентирована на Ватикан и через него на Запад. Избрание на пост папы римского Иоанна Павла II, поляка по происхождению, на мой взгляд, было блестящей операцией Запада. Это вызвало в Польше взрыв религиозного и национального движения. А наша пропаганда подавала избрание поляка папой как ничего не значащее событие. Работа велась топорно и грубо, потому неудивительно, что аргументы не дошли до сердец людей.

«Хонеккер просил Брежнева снять розовые очки»

– Вернёмся к вашей поездке в ГДР. Что происходило в стране в тот момент?

– Говоря просто, там шло постепенное размывание позиций социализма, в условиях чего консервативная роль советского руководства была губительной. Хонеккер был единственным из руководителей соцстран, который старался видеть реалию, а не смотреть на мир через розовые очки. Он неоднократно говорил Брежневу, что надо прекратить все эти парадные встречи Политического консультативного комитета, который собирался раз в год, на них принималась общая декларация о состоянии дел в мире соцстран, и на этом всё заканчивалось. Он прямо заявлял, что в СССР, а также в других странах социалистического содружества накапливаются негативные моменты, связанные с замедлением темпов развития, с медленным ростом благосостояния трудящихся и с нарастанием оппозиционных настроений. И он в связи с этим предлагал собраться на неделю всем руководителям социалистических стран и в течение недели, уединившись, откровенно обсудить то, что у всех болит. Откуда у нас возникают такие проблемы, как в ГДР, когда в 1953 году восстание в Берлине пришлось подавить танкам советской армии. Или вспомните события в Венгрии в 1956 году, которые переросли в общенациональное восстание. Потом такие же события спустя 10 лет в Чехословакии, а после такие же нарастающие, но более грозные события в Польше. Потому Хонеккер прямо говорил Брежневу: рано или поздно появятся новые волны, которые будут по своей мощности только нарастать! Но он, повторюсь, был такой один. А все остальные руководители соцстран выражали руководству нашей страны полный «одобрямс». Болгарин Живков и вовсе говорил, что надо превратить Болгарию в очередную республику СССР, что было абсолютной бессмыслицей.

Все инициативы глав соцстран сводились к тому, кто из них первым даст орден своего государства Леониду Ильичу Брежневу или сделает его героем своей страны. В итоге Брежнев выглядел посмешищем. В Кремле думали, что люди этого не видят, а люди всё видели и создавали анекдоты.

А это, по существу, привело к размыванию идейных основ, на которых должна, как нам казалось, строиться социалистическая доктрина. Потому мы, разведчики, неоднократно поддерживали Хонеккера, не ссылаясь на него. И когда приносили телеграммы, в которых говорилось о печальных ситуациях, я напоминал Владимиру Крючкову, что они вместе с Андроповым были во время событий 1956 года в Венгрии, своими глазами видели, как в Будапеште вешали коммунистов, как перешла на сторону бунтующей оппозиции вся венгерская армия, полиция, все структуры государства. Я считал, что следует обобщить опыт борьбы с подобными явлениями, ну хотя бы в виде диссертации под грифом «Совершенно секретно», и сказать при этом откровенно, что же привело к венгерским событиям 1956 года, а также как надо вести дела в будущем, чтобы этого больше не повторилось.

– Крючков не отреагировал?

– Он мне говорил, что у него есть то ли огромный чемодан, то ли ящик с документами, связанными с венгерскими событиями 1956 года. Но ими он обещал заняться потом. Как у Брежнева не было желания прислушиваться к голосу Хонеккера, так у Крючкова не было желания прислушиваться к голосу разведки. Вот ещё пример. Мой заместитель в Информационно-аналитическом управлении Первого главного управления КГБ, занимавшегося внешней разведкой, Александр Николаевич Бабушкин, умерший год назад, царствие ему небесное, неоднократно вместе с нашими делегациями Политбюро выезжал на встречу с руководством стран социалистического содружества. Там он тоже иногда давал рекомендации о том, как надо вести дела, руководителям нашей страны в беседах с Политбюро других социалистических стран. Так его обрывали то председатель КГБ Андропов, то министр обороны Устинов. Мол, не учите нас управлять государством! Потому налицо оказался разрыв между теми, кто был призван Кремлём обеспечивать информационную подпитку наших внешних политических мероприятий, и теми, кто этими операциями руководил. Что говорить, если даже о вторжении в Афганистан мы в Первом главном управлении КГБ узнали буквально в ту ночь, когда уже шли войска. И все эти штучки связаны с тем, что власть в СССР в те времена была абсолютно бесконтрольной! Все решения принимались под впечатлением не совсем понятных причин очень узким кругом, без какой-либо аналитической проработки и носили волюнтаристский характер. Зато последствия разгребали мы все вместе. И гробы из Афганистана возили, и с душманами переговоры вели. Так же вышло и с ГДР. Потому как опять-таки наша информация о происходящем в стране была весьма точной.

Немцам надоело «жить по-советски»

– Нелегальная разведка?

– У нас в Берлине находилось огромное представительство КГБ СССР, в составе которого имелся особый Информационный аналитический отдел, который получал от разведки ГДР информацию. Тут надо сказать, что разведка ГДР была лучшей из всех разведок стран соцсодружества. Её сотрудники и агенты проникали даже в ведомство федерального канцлера ФРГ. Имея такие возможности, мы знали абсолютно всё, до планов ракетно-ядерных ударов НАТО по СССР. Поэтому наша информация по ГДР всегда была точной. При этом наши немецкие коллеги предупреждали нас о том, что в их стране не всё идёт ладно. Во-первых, они беспокоились, что ФРГ ведёт активную пропаганду, рекламируя западный образ жизни. Во-вторых, они так же честно говорили о том, что отношения их страны с СССР не дают удовлетворения всем потребностям ГДР, отчего Хонеккер уже просто вынужден вести с «соседями» особые отношения. В том числе получать субсидии и вести торговлю с ФРГ, позволять расширять контакты жителей ГДР с жителями Западной Германии. В результате границы Берлинской стены начали постепенно размываться. Также нам сообщали, что небольшая группа представителей властных структур ГДР использует советскую помощь для получения ими экономических преимуществ.

Ведь каждый год в СССР совершалась постыдная процедура делёжки квот на нефть. Ежегодно в Москве собирались представители стран социалистического сотрудничества, и между ними решалось, сколько тонн советской нефти надо выделить каждой из них.

ГДР давали больше всех. Немцы тут же построили нефтеперегонные заводы, после чего стали делать из нашей нефти бензин, керосин и масла и продавать всё это в ФРГ. Естественно, что за сырую нефть они платили нам по ценам Совета экономической взаимопомощи, а от торговли с ФРГ они получали в 3, а то и в 4 раза больше. Мы в КГБ докладывали в Кремль: надо нефть перерабатывать у себя и поставлять немцам готовый продукт. А то получается, что и мы, и они немножечко лгут – так и будем друг другу дальше лгать? Похожая ситуация была с чехами, которые на Запад поставляли более качественную обувь, чем в СССР. Премьер Косыгин однажды прямо выложил перед чехами их качественную обувь в красивых коробках, которую они отправляли на Запад, а затем открыл мешок с мятыми ботинками, предназначенными для СССР.

И вот такая ситуация продолжалась. А поскольку Хонеккер был сторонником чётких действий, он стал вызывать у Горбачёва раздражение. Прямо скажу: Хонеккера, единственного человека из руководителей коммунистических партий, предали и свергли мы сами, это сделал СССР.

– Каким же образом это произошло?

– Глядя на то, что происходит в нашей стране, в ГДР сформировались две политические группы: одна прогорбачёвская, прозападная, другая группа – Хонеккера. Её члены считали, что ГДР не готова к тому повороту, который провозгласил Горбачёв.

В эту группу, по существу, входила двенадцатая часть членов немецкого политбюро, и прозападные реформаторы своими силами свергнуть Хонеккера никак не смогли бы. И тут, воспользовавшись сорокалетием образования ГДР, Горбачёв приехал в Берлин, полностью поддержав группировку противников Хонеккера – молодых реформаторов западного типа во главе с Кренцом. Тот заявил, что в ГДР, в духе перемен в СССР, надо всё менять. По существу, это был переворот политической власти в ГДР, свершённый СССР. А дальше в ГДР началась, как говорят, цепная реакция.

За всё в ответе Горбачёв

– Как, по вашему мнению, следовало поступить руководству СССР: дать ГДР объединиться с ФРГ или пойти на какие-то другие шаги по решению этой политической проблемы?

– У нас в разведке задолго до этого постоянно думали, что же делать с разделённой Германией. Основная идея сводилась к тому, чтобы поставить перед Западом вопрос о мирном объединении ГДР и ФРГ, при условии, что будущая объединённая Германия будет находиться вне каких-то военных блоков. Станет как бы нейтральной зоной между НАТО и странами Варшавского договора, эдаким «форпостом мира» в Европе. Однако никто из руководителей КГБ не решался так радикально поставить вопрос о том, что Германия должна быть нейтральной. И в политических кругах не могли принять эту идею. Возможно, сыграла роль идеологическая зашоренность – мол, марксизм родился именно в Германии, впервые создано социалистическое немецкое государство, как же можно принести его в жертву какому-то эфемерному нейтралитету? Поэтому те события в ГДР, о которых мы говорим, обрушились на меня в 1989 году, будто девятый вал на известной картине Айвазовского. Как генерал Первого главного управления, имеющий десятилетний опыт работы в Информационно-аналитическом управлении КГБ, я хорошо представлял себе тенденции развития мира, в связи с чем неотвратимость краха социализма в Европе у меня не вызвала никаких сомнений.

По теме

В Следственном Комитете России прокомментировали информацию, согласно которой Ту-154 Минобороны РФ потерпел крушение по причине перегруза. В ведомстве заявили, что эти сведения не соответствуют фактам, установленным в ходе расследования катастрофы.

Я видел, насколько растеряна наша власть в Кремле и на Старой площади, как она уже никому и ничему не верит, а также ничего не знает и не имеет сама никакой точки зрения на то, что же ей делать. В Берлине же тем временем начался хаос. Помню, как по приезде в ГДР я сразу решил встретиться с нашим представителем – генералом Геннадием Титовым, который уже шесть лет здесь работает и должен отвечать за ситуацию. Мне отвечают, что он только что получил из Москвы приказ возвращаться и на смену ему приехал новый представитель – генерал Новиков, который давно уже не ездил ни на какие оперативные мероприятия. А сам Титов сидит на военном аэродроме в Темпельхофе на куче чемоданов и ждёт военного самолёта, чтобы вместе со всем своим личным багажом вернуться в Москву. При этом каждый самолёт осаждался ещё и военными: бежали все, кто только мог это сделать.

– Так, может быть, крушение социалистического лагеря оказалось предрешено?

– Вся катастрофа во всех странах социалистического содружества была вызвана заявлением Горбачёва осенью 1988 года о том, что он отменяет доктрину Брежнева, когда Горбачёв поехал в Нью-Йорк на сессию ООН, где в духе своей авантюрной политики решил бросить какую-то крупную инициативу и заявил, что мы не будем способствовать поддержанию социалистических сил в Восточной Европе. Хотя доктрина Брежнева была отменена значительно раньше, потому что разумные люди понимали: СССР не в состоянии выполнить её. Я могу это подтвердить двумя фактами. Так, ещё в 1980 году, когда Андропов был членом Политбюро ЦК, в Москву пригласили Рауля Кастро. Ему было сказано, что СССР не будет воевать за Кубу. Кастро был тогда этим ошарашен. Далее, в 1981 году, когда на территории Польши начала создаваться «Солидарность», Ярузельский доложил в Москву: ситуация аховая, он хочет ввести в Польше военное положение, поддержит ли его СССР? И разговаривавший с ним секретарь ЦК по идеологии Суслов ответил: в этом случае мы вам военную помощь оказать не сможем. Так что к моменту заявления Горбачёва доктрина Брежнева уже не действовала.

Что до влияния США, то оно, может, где-то и присутствовало, но на заднем фоне. У меня сложилось тогда мнение, что на первом месте стояло стремление немцев к воссоединению. В воздухе скорее витало ощущение каких-то перемен, что холодной войне приходит конец. При этом наш посол в ГДР, с которым я встретился, рассыпался в убеждениях, что в ГДР всё идет нормально, что посольство в курсе дел, что оно всё контролирует, и так далее. После этого мы с генералом Новиковым отправились в представительство КГБ СССР, в котором должны были написать итоговую телеграмму о нашей оценке ситуации в ГДР. Текст составленной нами телеграммы, наверное, всё ещё лежит в каком-то архиве разведки. Смысл её был краткий и категоричный: «ГДР как самостоятельная социалистическая страна государства в Европе уже прекратила своё существование де-факто». Также мы написали в телеграмме, что советскому руководству стоит уже думать не о сохранении ГДР как государства – оно уже в прошлом, его больше не существует. Теперь нужно думать, как же надо обеспечить государственные интересы СССР в германском вопросе. Надо вести переговоры о статусе наших войск, о порядке их вывода, если будет принято такое решение, о возможных условиях компенсации, если она будет, о сохранении наших объектов, если их можно сохранить. Ведь там было много наших предприятий и объектов. В том числе предприятие «Висмут», которое занималось добычей урановой руды на территории ГДР – один из основных наших источников урана.

9 ноября Берлинская стена уже открылась для прохода и народ хлынул в ту и в другую сторону – Берлин оказался воссоединён. Любопытно, что западные немцы давали по 100 марок гражданам ГДР, чтобы они, придя на Запад, могли себе купить какие-то сувениры, отчего возникло столпотворение, как на нашей Ходынке. Две отдельные Германии перестали существовать.

Пятое управление КГБ СССР структурное подразделение КГБ СССР, ответственное за контрразведывательную работу по борьбе с идеологическими диверсиями противника. Генерал Ф. Бобков, начальник Управления, в 1999 году отмечал, что «термин… … Википедия

Пограничные войска комитета государственной безопасности СССР … Википедия

- «Альфа» Управление А ЦСН ФСБ Страна: Россия … Википедия

Запрос «КГБ» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения. Памятный знак ВЧК КГБ Комитет государственной безопасности СССР (КГБ) союзно республиканский орган государственного управления в сфере обеспечения государственной безопасности,… … Википедия

Бывшее крупнейшее государство мира по площади, второе по экономической и военной мощи и третье по численности населения. СССР был создан 30 декабря 1922, когда Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР) объединилась с… … Энциклопедия Кольера

Февральская революция. Военные поражения на фронтах Первой мировой войны и нараставший экономический хаос вызвали общественные волнения. В феврале 1917 хлебные бунты в столице привели к всеобщей забастовке, результатом которой стало отречение… … Энциклопедия Кольера

- (Комитет государственной безопасности) одно из названий партийно государственного органа, выполнявшего задачи по защите коммунистического режима советской России (СССР) от внутренних и внешних врагов. В этих целях КГБ обеспечивал внутреннюю… … Энциклопедия Кольера

У этого термина существуют и другие значения, см. Комитет государственной безопасности. Запрос «КГБ» перенаправляется сюда; см. также другие значения. Проверить нейтральность. На странице обсуждения должн … Википедия

Вооружённые Силы Союза Советских Социалистических Республик Эмблема РВС РСФСР. 1918. Эмблема ВС. Годы существования … Википедия

Книги

  • Маршал военной разведки. Из архивов КГБ , Терещенко А.. Автор книги А. С. Терещенко - полковник военной контрразведки. Первую половину своей, более чем тридцатилетней службы он отдал работе в войсках, другую - обеспечениюбезопасности ГРУ Генштаба…
  • Агенты перестройки. Рассекреченное досье КГБ , Широнин, Вячеслав Сергеевич. Книга, написанная генералом органов госбезопасности, прослужившим на Лубянке более 30 лет и побывавшим практически во всех «горячих точках», - это не столько мемуары, сколько…